Добёр Бобёр (a_pusto) wrote,
Добёр Бобёр
a_pusto

Categories:

мысли

*
Из doberbober2:

***
Маме получше. Температура снизилась, мама чувствует себя хорошо. Я встал опять в пять утра.
Я выбираю дзэн-буддизм, но в моих медитациях присутствует мысль о Боге: о спасении и сохранении наших душ, о прощении наших грехов человеческих (кармы), я продолжаю за всех молиться. Или всё попросту таково, как есть (таковость), и с нашей кармой мы ничего не можем поделать? Возможно, в некоем смысле я – маг: мы должны использовать все духовные ресурсы, которые у нас есть. В некоем смысле я – просто обычный и живой человек.
Говорят, эпосы заканчиваются трагически, потому что их задача – в обострении вопросов, противоречий. У Хамитова есть работа «Искусство как пространство снятых противоречий». Илья говорил мне когда-то, что я похож на демонического мужчину, который людей встречает на перекрёстках и задаёт им роковые вопросы. Да, моя задача – задавать вопросы, у меня нет ответов, я, пожалуй, живу в перманентном кризисе. Если Бродский прав, что поэзия – высшая форма речи, то поэт по природе не может быть просто счастлив, потому что он живёт на пределе человеческого.
Тут есть деликатный момент: я – на инвалидности (неспроста), для меня социальные контакты затруднены (реально, но крайне трудно), поэтому ситуация для меня является очень трудной: я в этом мире ничего не понимаю вообще – впрочем, наверно, как и все мы, все мы боимся неизвестного и не хотим менять свою жизнь; все мы проживаем жизнь, у всех нас – одна душа, у всех – карма общая, поэтому нет «я», а есть только «мы»; говорят, что в кризисе среднего возраста эго должно умереть. Все смертны, всё временно. Все теряли близких людей. Мы – не особенные, не привилегированные, мы – обычные рядовые люди, мы – рабы Божьи, с нами может случиться всё, что угодно, всё, что должно по природе вещей случиться, смерть не отменишь. Создал ли Господь такой мир? Мы молимся…
К вечеру у мамы – небольшая температура, озноб, слегка кашляет, когда разговаривает. Утром было уже нормально. Всё-таки, мы надеемся, что это – гриппозное. Вечером температура скакнула вверх, потом опять снизилась. Появился некоторый кашель, выпал зуб, болит сердце. Но радует, что есть улучшения. Мама заварила себе калины и рано легла. Кушать без зубов мама почти не может, но у неё и абсолютно нет аппетита, пока болеет, кушает очень мало.
___
Какие-то истории завершаются, что-то меняется – но жизнь продолжается, я пишу продолжение, я завершаю всё.
Я хотел бы на зиму «уйти от мира»: уединиться, центрироваться, жить как монах, возможно, даже бросить курить.
Маме утром лучше, а к вечеру хуже. Это нормально. Мамины симптомы на гриппозные похожи – но мало ли, что.
___
У мамы опять – скачущая температура, небольшой своеобразный кашель (но это типичный для неё кашель), мама думает о том, чтоб пойти к врачу.
Если бы я кое-что не сделал, чтобы расслабиться, я был бы более тревожным, напряжённым, психованным, а так я поспокойней, кризис произошёл.
К психиатру я тоже не мог бы обратиться сейчас, если что: говорят, что в больницу не кладут, а, наоборот, психов всех выписали (нечем кормить); неужели единственный выход – сойти с ума?
Говорят, в убежище мы ожидаем, что всё будет проще, а на Пути – что всё будет сложнее. Возможно, я выхожу на Путь. Но мне сейчас очень сложно.
Михаил Щербаков как-то сказал на концерте (и я об этом задумываюсь): что с человеком ни делай, он думает, что он будет жить и завтра. Правда, Щербаков сказал в таком смысле, что лучше было бы обращаться к прошлому.
Меня окружают бестолковые женщины. Но, конечно, у мужчины – мужская логика, а у женщин – своя, женская, логика.
___
Вопрос теодицеи: почему Бог допускает зло? – Бог ли не всеблаг, Бог ли не всемогущ? Отвечают, что Бог даёт человеку свободу воли. Но это – не ответ: не всё происходит по нашей человеческой воле, верующие люди тоже страдают, болеют и умирают, никто не выбрал бы страдание по собственной воле – возможно, у человека и не существует свободы воли. Возможно, всё-таки, это Бог создал такой мир. Возможно, на всё Божья воля, и есть только Божья воля, а мы (люди) можем только смириться. Говорят, почему Бог не исполняет наши молитвы? – потому что Он знает, что каждому человеку нужно, и Он уготовил нам нечто иное, лучшее. Тогда мы можем только смириться и полностью положиться на Божью волю. Но зачем тогда молиться, просить? – затем, что, если не просить, Господь и не даст. Человек должен поддерживать связь с Богом – затем и молитва. Если мы не молимся, мы склонны забыть о Боге.
В гештальте получается интересно: нельзя говорить: у меня болит нога – нужно говорить: я делаю себе больно (своей ноге), я есть боль. Что бы ни происходило со мною, это делаю я. Но кто мог бы смотреть с такой вот позиции?
Возможно, у человека и нет никакой свободы. Мы не свободны от своего тела, от наших близких, от мира, от Бога. У нас нет альтернативы: либо Царство Небесное – либо вечное осуждение. Человек может быть счастлив – но не свободен. Когда вариантов нет – это не свобода, конечно. Хотя, думаю, у нас есть всегда выбор – и ответственность за свой выбор.
___
Конечно, мы с мамой думаем о том, что нам делать. Мама заболела серьёзно, сама собою не выздоравливает. К врачу, кажется, попасть нереально, на дом врачи не ходят. У нас есть единственный выход – в крайнем случае, вызвать скорую, но маму тогда заберут в больницу – конечно, не хочется. Антибиотики пить из-за слабого желудка мама боится. Но говорят, что многие переболели с такими симптомами – и люди три недели болеют. Конечно, думаем! Всё может быть. Пока ждём. Мамина подруга каким-то чудесным образом вызнала телефон врача, к которому мы с мамой прикреплены – он должен консультировать удалённо (по телефону) – может быть, так, мама собирается врачу позвонить на днях. Конечно, никому не хотелось бы попадать в больницу, привычный образ жизни менять, и никому не хочется умереть.
___
Я нервничаю из-за того, что мама нервничает, а мама нервничает из-за меня. Мы мало разговариваем, но постоянно ощущаем друг друга присутствие. Нам обоим нужно бы сохранять спокойствие. Но мы – живые люди, мы не можем быть мёртвыми. Тогда нам нужно попросту принимать друг друга. Я ничего не могу с другим человеком (с мамой) поделать – я могу работать только с собой. Но говорят, что, если в семейной терапии один член семьи на стороне терапевта – это уже победа. Говорят ещё, что, если ты научишься быть с самыми своими близкими родными людьми – ты постигнешь кунг-фу. Мы с мамой 50 лет живём вместе, а, всё равно., застаём друг друга врасплох, провоцируем, реагируем – не успевая даже сообразить.
Сегодня маме получше, но ночью было ужасно. Мама ночами почти не спит (не может заснуть), но спит днём. И кушает очень мало – нет аппетита, нет настроения. Я тоже ем сейчас мало. Развеселился к вечеру, в кайф поужинал. По ночам сплю: ложусь рано, но просыпаюсь в 5 утра, на рассвете. Мы почти доели запасы, кое-что мамина подруга нам покупает.
___
Говорят, после сорока двух лет человек уходит от мира в лес и занимается отношениями своими с Богом.
Проснулся чуть позже, в половину шестого, уже рассвело, ещё бы поспал, но мама стала шуметь – мама пошумела и заснула, а я поднялся.
Я не думаю на отвлечённые темы – я думаю о том, что меня касается; философия должна быть экзистенциальной – то, что необходимо для жизни.
Я стараюсь остановить время, не думать о будущем и ничего не ждать: будущего нет, прошлое закрыто, есть только вселенская сфера настоящего времени, всё происходит в настоящем, и всё будет «через 21».
Так религия может быть и нашей фантазией, но человеку может быть жизненно необходимо знать о Боге и верить, и понимать, для человека может быть жизненно необходимо уяснить отношенья свои со смертью; говорят, что не надо ничему верить, а надо всё проверять, но надо и всё учитывать, и допускать всё; говорят, агностики – это те, которые не отрицают Бога, допускают бытие Бога – но особо сами не верят; но возможно ли быть агностиком? – может быть, агностики попадают в ад, потому что, по сути, они не верят; как говорят в церкви: либо веришь, либо не веришь.
Если мы можем в любой момент умереть, то ничего значения не имеет, и всё не важно, всё имеет относительное значение, только пока мы живы.
У меня с утра – тоже температурные ощущения, не хватало только ещё и мне заболеть.
Есть такой мультфильм «Извлечение», очень рекомендую, весьма ресурсный мультфильм. «Только не через дверь! А как же мои рыбки»? В конце оказывается, что этот мультфильм – про рождение. Говорят, день рождения переживается человеком как перерождение. У нас с мамой – дни рождения скоро, в конце сентября. Возможно, нам пора переродиться и изменить нашу жизнь, выйти за порог нашего уютного мира, выйти-таки через дверь.
Если мы можем в любой момент умереть, и, возможно, времени у нас нет – что нужно сделать прямо здесь и сейчас?
У нас сейчас всё очень плохо в семье, хреново. Неужели с возрастом всё становится только хуже? Мы надеемся, что наступит простая спокойная жизнь (бытие) – но всё становится только гораздо хуже.
Мама не хочет ничего делать, отказывается лечиться, не хочет даже врачу звонить, говорит: буду как-то сама. А я в этом мире, к сожалению – практически беспомощный инвалид. Мы с мамой орём друг на друга. Два психа. Признаться, жуткая ситуация. Мы с мамой не можем даже спокойно разговаривать, я маму эмоционально с трудом выдерживаю.
У мамы ничего не болит (верней, болит всё, но это привычные для неё симптомы), только температура скачет (36-37-38). Ситуация стабильно нестабильная. С переменным успехом, то лучше, то хуже. То психуем, то успокаиваемся.
В каком-то смысле, как ни странно звучит, мне нужно научиться на маму не обращать вниманья (не реагировать), Семья, семейный эгрегор – это крайне сложные отношения, изменить семью очень трудно, но надо, всё равно, пересматривать. Мне нужно научиться принимать маму, хотя мне кажется, что мама не умеет меня принимать, всегда спорит – что ни скажи, на всё сто пятьсот эмоций-реакций, ничего сказать невозможно.
___
Дай, Бог, чтобы это был «просто» кризис, который бы мы прошли, и он разрешился бы, и всё стало бы опять хорошо.
Конечно, мне самому надо быть активней и что-то делать. Меньше индульгировать, больше действовать.
Я нервничаю, поэтому вряд ли брошу сейчас курить, но, по-хорошему, вообще-то, скоро пора бросать.
Что я могу поделать? – я могу только продолжать свои медитации, прорабатывать свои темы.
Не то, что я хотел бы обсуждать это, но мне нужно было эти темы проговорить, озвучить.
Нам кажется, что помощи нет, но я, всё-таки, верю, что нам Господь помогает.
Как когда-то говорил мне мой дядя-крёстный: ищи врага в себе.
___
Честно говоря, я не пойму даже, нужно ли мне сейчас разговаривать: я и не могу не говорить об этом, но разговоры сильно меня тревожат. Мне нужно поговорить – и услышать, но мне это очень трудно.
Мне плохо сегодня: я – напряжённый, настроенье плохое. В мою больницу тоже сейчас не ляжешь, туда не кладут. Нам остаётся жить здесь. Нельзя даже сойти с ума. «Претерпевший же до конца спасётся».
___
Мама причитает, всем рассказывает, что она умирает, что она заразилась ковидом (хотя точно она не знает), что она болеет две недели (хотя дней 10), что две недели она абсолютно ничего не ест (она, правда, ест мало – но она ест), что она не может меня оставить – и потому не лечится, что температура у неё 39 (хотя 38), говорит всегда разное, попробуй её пойми, врачу не хочет звонить, потому что не знает, как с врачом разговаривать, что рассказывать, даже ей не настолько плохо. Мне очень трудно быть в такой обстановке. Если, как мама утверждает, я – причина всех её стрессов, то и она (отчасти) – причина того, как моя жизнь сложилась, но что – лучше было бы мне тогда умереть? – конечно, нет, надо жить. Я маме говорю, что нам надо обоим сохранять спокойствие и сохранять мир в семье, стараться принять друг друга. Конечно, трудно быть с больным человеком, но Бог нам завещал терпеть и друг о друге заботиться. Я несправедливо тут говорю о маме, но мне нужно было сказать это вслух.
___
Я ещё сильно переживаю, что, выходя покурить, могу заразить соседей – конечно, я не хочу быть причиной смерти любимых моих соседей. В квартире я курить не хочу, чтобы не обкуривать соседей, да и мама болеет. Кое-кто из соседей знает, но есть те, которых, по-хорошему, мне надо предупредить – они хорошо к нам с мамой относятся, но, зная их, они устроят скандал, они – параноики, я пока не понимаю, как им сказать. Бросить курить мне пока очень трудно, хотя, по-хорошему, скоро бросать придётся. Хоть бы мама пошла на поправку, выздоровела через несколько дней, и ситуация разрешилась.
Мне хочется на зиму остановиться, уединиться. В общем-то, для меня самоизоляция – нормальный режим. Я люблю, когда заходят изредка гости, но сейчас пока я и не хочу особо с кем-то общаться, кого-то видеть. Мне нужно разговаривать – но я могу активно писать.
Не знаю, что бы я сам делал, если бы заболел: конечно, мне ничего не хочется делать, я – пассивный, депрессивный и аутичный – но, возможно, мне бы пришлось (я был бы вынужден) что-то делать, и я бы встал и пошёл. Или иногда проще умереть, чем что-либо сделать?
Верю ли я в Бога? Я – не религиозный человек, не церковный. Скорее, я, всё-таки, дзэн-буддист или даже маг. Но я хочу верить, что Бог нас любит, спасает и сохраняет, прощает и помогает. Я даже не сомневаюсь, что Бог существует. Я верю, что все мы, всё равно, в итоге придём к Христу – мы придём на Суд Божий, и Бог нас рассудит.
Когда я говорю, что я – инвалид, я имею в виду, что у меня были реально проблемы с психикой. Сейчас 13 лет я в ремиссии, всё нормально. Но всё нормально именно за счёт того, что я живу, как живу, за счёт моего образа жизни (консервативного), за счёт маминой заботы, помощи и любви друзей, Божьей милости, за счёт моих медитаций и профилактического лечения, даже за счёт курения, за счёт того, что я сижу в своей комнате (Митька говорил мне когда-то: ты отвоевал свой окоп). Конечно, это – искусственная парниковая атмосфера. Я построил свою жизнь как альтернативу больнице. Но никто не мог бы сказать, как бы было иначе. Может быть, лучше. Может быть, крайне плохо. Я боюсь хоть что-то менять. Думаю, что жизнь неизбежно будет должна измениться, и мне придётся жить иначе и что-то делать. Возможно, мне придётся стать монахом или стать воином. Но мне очень страшно. Я сильно боюсь жить в этом мире. Говорят, единственный способ победить свой страх – это не убегать. Я пока присутствую в этом мире, но я нахожусь в своей точке мира. У меня есть аутичные качества. Или «поместить себя в мир»?
Мама пила чай – и обожглась кипятком. Рыдает. Почему Бог наказывает маму и через неё меня (нас)? Почему кажется, что Бог перестал нас хранить и нам помогать? В чём мы виноваты? Или это – судьба? Всё-таки, я молюсь, чтоб Господь простил и сохранил нас, помог нам. Я верю, что Господь нам, всё равно, помогает. Думаю, может быть, я виноват в том, что мама болеет? – может быть, Господь наказывает меня за мои грехи?
___
Всё-таки, я верю в Христа, всё-таки, я – маленький христианин.
Христос может быть только чудом – но, всё-таки, я хочу верить в чудо.
Но, если, всё-таки, ты веришь в Бога, почему ты не ходишь в церковь?
Почему бы тогда и не ходить в церковь, не верить по-настоящему?
___
«Я реагирую на твои реакции, поэтому постарайся не реагировать на меня, как и я стараюсь не реагировать на тебя; не раздражайся на меня – и я не буду на тебя раздражаться, я раздражаюсь на твоё раздражение; ты – эмоциональный человек, тогда прими и мои эмоции, я – тоже ведь живой человек; мы связаны, и нам нужно с обеих сторон стараться, я не могу стараться только со своей стороны».
Днём маме было нормально, но к вечеру температура скакнула почти до 39-ти, сильный озноб, колотит; завтра мама собирается врачу позвонить-таки, готовится пропить антибиотики. Конечно, мы надеемся на лучшее – но мы не знаем, что будет. Я уговариваю маму сделать-таки тест, чтобы знать, уверяю её, что я несколько дней без неё сам бы справился. Маме сейчас очень плохо, вся трусится. Температура не сбивалась, потом (парацетамолом) сбилась до 37-ми – так и есть: днём нормально, к вечеру очень плохо, ночи ужасные. Мама говорит: никогда не думала, что мне такое испытание выпадет, не хочется умереть. Я говорю: умирать рано, надо лечиться. Мама заснула.
А как трудно было маме со мной, когда у меня были затяжные обостренья (психозы)! Потом вызывали скорую ночью, отвозили меня в больницу, мама меня проведывала, потом забирала. Ерошка говорит, что я раз в полгода всё разрушал. Одно время мама хотела даже меня оставить в больнице, потому что не представляла, как жить со мною в одной квартире. Я вот на маму жалуюсь, а мама у меня – золото, мама – ангел.
___
Слава Богу, что я закончил на сегодня свою работу, всё завершил – теперь я готов к новому, к переменам, у меня почти не осталось незавершённых дел и долгов.
Конечно, я не хочу в квартире курить, чтобы ни маму, ни соседей, ни гостей не обкуривать: в худшем случае, если я не смогу выходить во двор, попытаюсь бросить, всё равно, видимо, придётся раньше или позже бросать.
___
Не пытайся останавливать мир – отпусти мир, пусть вращается, и мир остановится тогда сам собой.
___
Из письма.
Кашель у мамы есть, но небольшой и типичный, не какой-то другой.
Мама по-разному: днём нормально, к вечеру очень плохо. Собирается лечиться-таки. Температура скачет.
Я с перепугу много пишу заметок.
Когда мы с мамой ругаемся, жить не хочется.
Мне тоже периодически кажется, что всё очень плохо, и жизнь напрасна.
Потом проходит, и наступает спокойствие дзэнское.
___
Я больше не боюсь за себя – кризис произошёл, и страхи ушли, будь, что будет.
Состояние интенсивное, но прошли страхи и неврозы, депрессии.
Даже если воин в нас – крохотный, нам надо использовать свою эту часть.
Равновесие не должно быть мёртвым – мы говорим о динамическом равновесии.
Надо же, люди при смерти – но продолжают они играться.
Температура держится пока 37, но ожидаем, что скакнёт к вечеру.
Ситуация, по-прежнему, кризисная, тревожная – но наше настроение поспокойнее.
Однако к обеду я опять затревожился – точка острая.
Настроения меняются, и это нормально – конечно, будет и хорошее, и плохое.
От больного человека трудно ожидать адекватности – стараюсь не злиться.
Насчёт курения, если бы я укладывался в пачку сигарет в день – это было б нормально.
Мы много придумываем себе – а всё просто, ничего не надо придумывать.
Про Кота я особо сейчас не думаю, и мы не общаемся – но сердце моё смягчилось.
___
В гештальте есть такой термин: точка творческой индифферентности – когда тебе всё равно, в каком направлении будут развиваться события.
Говорят, у особенных людей – особенные проблемы, которые решения не имеют, а у обычных людей – обычные проблемы, которые обычно решаются.
___
Мама ещё и почти не видит на один глаз (временами), всё хуже слышит. Из-за искривления позвоночника болит бок. Мама пьёт много тёплой сырой воды, ей сказали пить чай со сладким. У мамы беспрерывно пересыхает в горле, мама пьёт беспрерывно.
Наше настроение получше с утра, маме получше. Говорят, многие болеют сейчас с такими симптомами, болеют по три недели. Нам надо бы неделю ещё продержаться. Надеемся, что мама поправится. Врачу пока не звонили, но, может, будем. Может быть, решим ждать несколько дней ещё. Маме нормально днём, хуже к вечеру. В крайнем случае, мы вызовем скорую – говорят, они должны сделать нам бесплатно пробы на ковид, а в больницу забирают только самых тяжёлых. Мы пока успокоились. Не ругайте нас – мы всё понимаем и всё наматываем на ус, но нам сейчас очень трудно.
___
Пока курю, но постараюсь сократиться, курить поменьше, реже шастать туда-сюда. Пока хочу я помедитировать.
Пока кризис произошёл, и мы успокоились – но что будет дальше? – пока мы живы, случиться может всё, что угодно.
___
Хочу попытаться вообще не курить – я сильно затревожился, что могу заразить соседей (хотя пока мне никто ничего не сказал, и, вроде бы, никто не болеет), выходя во двор покурить, сильно нервничаю – поэтому я хотел бы временно пока перейти в режим самоизоляции (карантина) – просто чтобы чувствовать себя поспокойнее и не нервничать, пока хочу я помедитировать; если не получится, постараюсь курить поменьше.
___
Температура держится 37. Мама поела супа, выпила кефира с вареньем.
Пока не могу не курить, но постараюсь курить поменьше.
Я ещё недостаточно осознал – хочу остановиться, помедитировать.
___
И, всё-таки, я прихожу к Богу.
Не раздумывай – просто действуй.
В дзэн нет даже дзэн – и это есть дзэн.
Вероятно, я – слабый человек, всё-таки.
Лёша, пожалей маму.
___
Я рано ложусь спать и встаю в пять утра (сейчас – в полшестого), но эти несколько часов я очень хорошо сплю и почти без снов, это – нормальный кризисный режим для меня, так я чувствую себя хорошо.
Из письма. Маме сегодня получше, температура стабильная (37). Но что будет завтра? К маме сегодня приходили подруги, принесли нам продуктов, мама общается с ними через окошко. Моё настроенье спокойней. Курю поменьше.
«Как это – взаимность не нужна? Если бы муж тебя не любил – разве ты была б с ним? У меня много лет были отношения без взаимности, без любви – и это меня достало. Конечно, нужна взаимность. Слава Богу, что у меня теперь – взаимные отношения».
Я отказываюсь сейчас от идеи «трёх лет»: всё происходит в настоящем времени, всё будет «через 21», всё – и новое начало в каждый момент, и продолженье, и завершение, всё – одна история, одна книга, один роман жизни.
Из письма. Мама болеет дней 10, может, недели две, она говорит, что заболела раньше, чем мне призналась. Но говорят, что с такими симптомами многие по три недели болеют. Температура сегодня стабильная (37). Я сплю хорошо, но мало. Мама ночью спит очень плохо, но это всегда. Спит сейчас днём. Завтра ещё мамин друг нам привезёт овощей со своего огорода. Румата передаст нам немного денег.
___
Пора мне становиться самостоятельным.
У мамы теперь заложило ухо.
Расслабься. Просто живи.
Я боюсь, что судьба будет страшной.
Я хочу к Богу.
___
Я расслабился вчера, хорошо поспал, снились сны. Но мама не очень хорошо утром: с утра температура нормальная, но кашель, горло дерёт (мама полощет) – мама говорит, что простыла, она всю ночь не спала. Я с утра беспокоюсь.
Говорят, что не надо пытаться избавиться от ума и остановить ум – надо наблюдать игры ума, и однажды тогда игры кончатся. Но наблюдатель тоже есть ум. Говорят, что медитация бесполезна. Не пытайся медитировать – расслабься, просто живи и будь человеком. Медитация и есть жизнь, жизнь и есть медитация.
Я ждал, что всё может перемениться, но надеялся, что пока всё будет по-прежнему, пока так, как есть. Но всё уже изменилось, кризис произошёл. Больше не нужно ждать. Однако я условно отделяю это время-книгу – до пятидесяти, три года – это ещё кризис, всё будет ещё меняться, это пока – не новое начало, это – продолжение, завершение.
Говорят, кризис – ощущение, которое возникает от цепляния за прежнюю модель. Да, я цепляюсь за прежнее. Я держу свой мир и его отпустить боюсь. Мне хочется, чтобы всё было всегда, как всегда – по-прежнему. Но всё уже по-другому.
Я заметил, что мне абсолютно не интересен фэйсбук. Но там – друзья, там тусовка. Я поддерживаю свою страницу, чтоб поддерживать связь с друзьями. Наоборот, Живой Журнал – мёртвый, тут ничего не происходит, у меня тут пять человек тусуются – но я нежно его люблю, как формат он мне удобен.
___
У нас – жуткая обстановка. Мама непрерывно шумит. Ни минуты покоя. Психика не выдерживает.
Мама сейчас – больной человек и даже не вполне адекватный. Вряд ли она что-то может поделать. Хотя, конечно, работа души у неё идёт. Я за маму молюсь. Бог послал нам тяжкое испытание.
Утро было беспокойным, но потом жизнь постепенно стала налаживаться. Соседка дала нам мёда и хлеба. Слава Богу, хлеб насущный на сегодняшний день у нас есть.
Конечно, мне трудно было бы бросить курить сейчас – но постараюсь курить поменьше.
Приятно: Арсений предложил помощь. Всё-таки, друзья в беде нас не оставляют. Лёша (Румата) нам пополнит счета. Серёжа звонил – он из города уезжал, вернулся.
Температура нормальная. Мама кушает. Ухо прошло. Кашель утих. Но слабость, сильно голова кружится.
У нас ситуация по несколько раз за день изменяется: то лучше, то хуже. Каждый день какие-нибудь новые приключения. Но, в целом, я вижу, что динамика положительная.
Я не хотел бы обсуждать вопрос про врачей, потому что это – больной вопрос, мне пришлось бы слишком многое объяснять, а я и не могу объяснить.
В нашем положении перебирать харчами нам не приходится.
___
У мамы – грипп, предположим (хотя, допустим, даже и ковид), но у неё пошло всё вразнос, все болячки, которые были, всё рушится. Говорят, готовься к худшему – надейся на лучшее. Я тоже с переменным успехом: то тревожусь, то успокаиваюсь. Но у нас, всё-таки, есть надежда, что через несколько дней (неделю, дней 10) мама выздоровеет, и жизнь наша наладится.
В целом, я иду хорошо: хотя у меня бывают острые психозные ощущения, мне удаётся сохранять спокойствие, временами я расслабляюсь, нормально ем, сплю – я сохраняю нормальное состояние. Мне говорили, что даже пережить расколбас, который был последние годы у меня в отношениях, и остаться нормальным – это для любого (даже здорового) человека победа. Сейчас – тоже кризис, но меня радует, что мне удаётся оставаться нормальным.
___
Мама уже хлопочет, развеселилась, приготовила ужин, мы вместе покушали.
___
Я завершаю свой путь.
Я соскучился.
Пока маме гораздо лучше.
Мы уже напеваем песенки.
Что я оставляю в прошлом?
Мама сильно болела в августе.
Этот мир почти мне не интересен.
___
Вчера было чёрное настроение (казалось, что всё хреново), но потом пошёл дождь, и я успокоился.
У мамы температура нормальная, но мама кашляет сильно. Мы оба выспались.
У Дальке есть книга под названием «Кризис как шанс начать жить лучше».
Говорят, «будь мёртвым среди людей – и делай, что тебе нравится».
Мама тяжело переболела в августе – гриппом, но, может быть, даже ковидом.
Я живу в постоянном внутреннем напряжении, но, может, однажды оно исчезнет.
Я записываю ресурсные для меня мысли.
Если мы можем в любой момент умереть, то все наши тревоги не имеют никакого значения.
Устал сегодня. «То тюлень позвонит, то олень. И такая дребедень – целый день».
У меня пока не получается не курить или сократиться до пачки, но я несколько успокоился и курю поменьше.
Чем быть параноиком и всего бояться – проще не париться.
Сейчас – пауза, остановка мира; ранняя осень – это дзадзэн (медитация), но потом всё снова придёт в движение.
Это – попросту мысли вслух, разговоры, заметки, это особого значения не имеет.
___
Возможно, мама уже выздоравливает: кашель уменьшился, температура нормальная, мама чувствует себя хорошо. Моё настроение тоже повеселее.
Я – человек, живущий в четырёх стенах, я – крысиный король, который не может ничего делать, не может выползать из норы, и о котором другие крысы заботятся; но, говорят, если принять это, то оно уменьшается.
Я не могу ничего сказать маме. Я не могу говорить другим людям, что им делать и как им жить. Моя работа над собой – это моя работа. У других людей – другая, своя работа.
Мне очень тяжело работать вечером за компьютером, я постоянно делаю опечатки, ещё и лампочка тусклая, ничего не вижу, вслепую работаю – прямо даже не в радость, всё равно, это ведь никому не нужно.
Лена Касьян любила рассказывать притчу: «А где ваша мебель? – А где ваша мебель? – Но я здесь временно. – Но и я здесь временно».
«Ты думаешь, если будут умирать все, мои близкие, и у меня прорвёт трубу, то потоп не будет меня беспокоить? Конечно, я просто сойду с ума, и меня ничего не будет уже беспокоить».
Я пользуюсь по привычке Живым Журналом, поддерживаю связь с друзьями в фэйсбуке, переписываюсь немного в почте – но интернет мне абсолютно не интересен.
«Вы нам очень много помогли – огромное вам спасибо за помощь – но потом вы нас бросили, вы от нас отказались, ты даже не отвечаешь на мои сообщения – почему происходит так? Нам надо вас поблагодарить, простить, отпустить».
Мы запустили нашу квартиру, у нас – запущенный быт, это наша депрессия, и мы с этим не можем справиться, но, возможно, нам надо взять себя в руки и навести порядок.
У меня раньше бывало так, и нечто сейчас похожее: я честно ломаю себе мозги, честно думаю, но ничего не могу придумать – тогда однажды думалка отключается, и я просто перестаю думать.
Сейчас сменилась динамика: маме стало получше, прошёл дождь, острая тревога ушла, но возникли воспоминания, вчера сексуальное желание позитивное появлялось.
Конечно, будет происходить всякое-разное: и хорошее, и плохое – динамика (и настроение) каждый день по несколько раз изменяется, будет разное.
У меня была бывшая девушка, она в мою жизнь вернулась через 15 лет, мы хорошо общались, у нас даже несколько раз был секс – но не очень почему-то удачный.
___
Пока я хочу осознавать, медитировать, но, возможно, мои медитации скоро сами собой закончатся – и останется «просто бытие», просто жизнь; пока мои медитации – острые, но, возможно, отбросить медитацию – это конец пути; наблюдай ум, наблюдай наблюдателя – и скоро они исчезнут: и наблюдатель, и ум – останется просто жизнь.
Мама, возможно, идёт на поправку, ей лучше – но, конечно, ещё рано праздновать, говорят, что, когда состояние нормализуется, человек ещё неделю болеет; что будет дальше? – может быть всё, что угодно; но мы благодарим Бога и говорим: слава Богу.
Мы с мамой ели суп, но для меня этот обед был трудным. Мама непрерывно суетится, что-то делает, каждую секунду говорит что-то – а я стараюсь не раздражаться. «Ешь спокойно свой суп». Честно говоря, мне вообще не хочется сейчас разговаривать – а только медитировать и молчать.
Иногда человек находится в невозможной для мозгов ситуации. Например, в семье – недаром говорят о «семейной шизофрении». Или несколько лет я был в немыслимых шизофренических отношениях, понять которые невозможно. С этим вирусом Господь поставил нас всех (людей) в невозможную ситуацию: невыносимая ответственность, нереальный выбор.
Если у меня не станет интернета или компьютера (хотя для писательской работы мне компьютер нужен, желателен), возможно, я куплю себе смартфон, чтоб поддерживать минимальную связь с друзьями, и буду писать от руки; пока я в этом мире присутствую, но однажды я, возможно, уйду.
___
Мама выздоравливает (возможно) – мама всем уже говорит, что выздоровела, но я – больше скептик. Но, слава Богу!
___
Медитация – тоже ум (тонкий ум). Когда исчезает ум, исчезает и медитация. «Просто бытие» остаётся.
Мы с мамой генеральную уборку мечтаем сделать, Ленка поможет мне убрать мою комнату.
Когда переживания интенсивны, очень важно разговаривать и писать словами – рационализировать.
___
Мама чувствует себя хорошо, но симптомы простудные. Грипп или ковид, но у мамы обострились все хронические болезни.
Мама нормально себя чувствует, даже помыла посуду, постирала и прибрала, но мама простужена, вчера голова у неё болела.
Действие лекарства закончилось – и возник сильный страх, возникли воспоминания: мозг боится собственных образов, но это обычно.
___
Я, как обычно, проснулся в своё время – в полшестого утра, светало, ещё бы поспал. Мама спит, я проснулся. Кажется, ночью был дождик. Мне особо не снились сны, но во сне была у меня эрекция (энергия, значит, есть). Мама проснулась – чувствует себя ничего, но опять была у неё бессонница. Я спал хорошо.
Я почти не употребляю сахар. Кофе пью без сахара – я думал, что люблю с сахаром, но оказалось, что мне вообще без разницы, с сахаром или нет, поэтому пью без сахара. Изредка мне сладкого чая хочется, тогда добавляю сахар. Обычно пью чай без сахара. Вообще, почти не пью чай – пью кофе, пью воду. Мама пьёт чай без сахара, но с чем-нибудь сладеньким, я люблю без ничего «пустой чай», иногда мама даёт мне сладости. Иногда мама покупает кусочек торта. Шоколад едим редко. Я к сладкому равнодушен. В нашем доме чай и сахар для гостей существуют.
Были две девушки, с которыми у меня могло бы сложиться, но не сложилось, я о них ничего не знаю, и до сих пор сожалею. Когда мне было 34 года, я приходил на занятия в кружок – кукольный театр, в котором я занимался в детстве. Но своими творческими проявлениями я детей сильно перепугал. Там была девочка, Аня Шевченко, ей было лет 16. Аня на котёнка была похожа. Аня смешно говорила: я 200 книг прочитала! Аня считала себя психологом. Однажды она ко мне приходила в гости. У меня были как раз в гостях Катя, Серёжа. Мы разговаривали, пили чаёк с оладушками, прыгали на моей кровати – и её поломали. Аня сказала: я за вами, ребята, хоть на край света! Я говорил Ане: приходи, мы научим тебя плохому. Я бы общался с Аней. Вторая девушка, Юля, работала секретарём – они пытались организовать крупную городскую выставку, но, кажется, у них ничего не вышло. Юля была полная, симпатичная. Я несколько раз к ней заходил на работу. Я, правда, тогда был странным. Однажды Юлю погладил я по плечу. Однажды осенью Юля мне позвонила. Сказала, что читает мою книжку, мол, очень трогательно. Обещала в гости прийти. Я ей читал по телефону стихи. Но о них обеих я с тех пор ничего не знаю – как жизнь их сложилась? – были бы счастливы.
В обычном состоянии я особо не пересматриваю (только насущное). Но временами я вспоминаю всё. Когда действие лекарства заканчивается, возникает страх – и воспоминания. Лекарство снимает именно эту специфическую тревогу, подавляя образное мышление. Обычно я неделю терплю тревожность, потом мы делаем следующий укол. Может быть, пора уколоть лекарство, но мы пока и не можем сделать укол – уколоть меня некому – мы с мамой на карантине. Но надеюсь, что к концу месяца всё наладится, и мы тогда уколем лекарство. Надеюсь, через недельку (дней 10) мы выйдем из карантина, если будет нормально.
Я рассказывал: когда я в последний раз общался с Котом, у меня возникло впечатление, что она мне приврала. Я не верю тому, что она рассказывает, ни одному слову не верю, делю всё на десять. Я хорошо знаю её, она – врушка. Трудно воспринимать человека, который врёт. Она может и сознательно привирать, обманывать и скрывать, но чаще она сама себе врёт: может три часа очень эмоционально, очень искренне рассказывать что-то – возможно, и сама верит – но сделает наоборот всё.
Я рассказывал: когда много образов возникает, это – не выдумки, не фантазии, это образы из жизни – то, что я знаю: много вспоминаю людей, места, где я бывал, свои состояния; образы – не страшные (они разные), но их очень много, и мозг впадает в лёгкую панику, теряется от множества образов, не справляется.
Я рассказывал: у мамы был второй муж, Женя Вершинин. Он 10 лет отсидел в тюрьме. Мама с ним и расписалась в тюрьме, чтоб помогать ему и приезжать на свидания. Мама возила ему за город тяжёлые передачи. Мы знали, что он – не подарок, но ждали его как какого-никакого члена семьи. Но он не захотел жить в семье, а предпочёл бомжевать. Мы его выгнали – я его выгнал, хотя я – мирный человек, вроде бы. Так вот, он вообще правды не говорил, врал, как дышал. Но Бог с ним, Царство Небесное. Несколько лет назад он помер от туберкулёза. Мы давно простили его и почти забыли.
Мой Живой Журнал читают 5 человек, поэтому это – очень личные дневники; конечно, объявлений на столбах я не вывешивал, те, с кем я постоянно общаюсь, знают.
Мама уже хорошо себя чувствует – неужто выздоровела? – и рвётся пойти по магазинам гулять, но я пока её не пускаю, говорю, что ещё несколько дней потерпеть нужно и вылежаться.
Зачем вообще медитировать? Почему бы не быть просто обычным живым человеком – и думать, и пользоваться умом? Может быть, есть ощущение, что наш ум – ошибочная система, и надо с ним разобраться. Может быть, медитация и есть «просто бытие», жизнь и есть медитация. Маг тоже может медитировать.
Надо же, у меня есть подруга, с которой мы почти не общаемся, и только я подумал, что, может, нам с ней и не надо общаться – как она позвонила, магия! Много думал о ней.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author