Добёр Бобёр (a_pusto) wrote,
Добёр Бобёр
a_pusto

Categories:

мысли

*
Из doberbober2:

Мысли:

***
Я Ленке рассказывал. К пятидесяти годам человек прошёл уже определённый путь, с чем-то познакомился, что-то понял. У меня нет, к примеру, практически никакого представления о буддизме – да и говорят, что буддизм невозможно практиковать без живого учителя, без среды, буддизм по книгам не познаётся. Кришна мне чужд, путь Тантры ужасен, в суфизме я ничего не смыслю. В Ошо разочарован. Дао – иллюзия. От Кастанеды беру небольшую часть (пересмотр). Дзэн ли – мой дзэн? – нет, конечно, это не дзэн. У меня есть своеобразная «медитация», в которой я нахожусь постоянно, эта моя медитация – даже не медитация, но я постоянно в ней нахожусь. Мне говорили, что есть такой типаж: человек, живущий между стен – я сижу в четырёх своих стенах и медитирую. Я спрашиваю себя: верую ли я в Бога? – и отвечаю: да, крохотное зёрнышко веры, всё же, есть в моём сердце, и я верю именно в христианского Бога, в Христа-спасителя, я и не хочу идти другими путями, я выбрал путь (веру), хотя я боюсь с ним не справиться. Сейчас я перечитываю Евангелия, хочу прочитать Псалтырь – но на этот раз местами я утешаюсь, а местами сильно пугаюсь: мне видится, христианство – суровый путь, страшный и очень трудный, хотя надежда на Бога в нём есть, я боюсь, что я не смогу с ним справиться. Захочет ли Господь спасти меня и всех нас? Нам хочется, чтобы жили мы, как живётся – и всё было хорошо, но это не так: «Царство Небесное силой берётся». Мне, вообще, противопоказано погружаться в религию, в эзотерику, чтоб не сойти с ума, мне бы просто жить своею обычной жизнью, но и как без религии? – человек задаёт вопросы о смысле мира и собственной жизни, о смерти, о спасении души – человеку хочется быть спасённым, и чтобы все спаслись. Пока я могу Библию читать для ознакомления, пока я не стал бы читать «символ веры» (молитву), я могу пока думать – но было бы время у меня думать! Принять ли христианскую картину мира? По-моему, если верить – так верить, вплоть до монашества, я и не хочу отрекаться, ведь тогда и Бог отречётся. В последние дни, несмотря на то, что мы укололи лекарство, у меня возникает сильный (почти панический) страх и смятение духа. Я боюсь, что у нас не осталось времени. Мы хотим жить своею обычной жизнью, но вся жизнь может сейчас непредсказуемо перемениться в любой момент – и как тогда жить иначе? – и перемены уже пришли. Я стараюсь справляться, но мне кажется, что от меня сейчас практически ничего не зависит, а расслабиться, принять и плыть по течению у меня тоже не получается. Такие дела. Больше всего в жизни я боюсь перемен – но перемены, видимо, неизбежны; мы хотим всегда жить по-прежнему, но так невозможно. Я могу позвонить священнику, отцу Юрию, побеседовать, но не знаю пока, что спросить.
Может ли человек достичь Бога? – но Бог может достичь человека; человек не может подняться к Богу, чтобы Бог услышал его молитвы, но Бог может склониться к человеческому сердцу, обратить к нему слух; я верю, Бог слышит нас.
Спасибо большое Серёже, он толково, по-мужски, побеседовал со мной на скамейке, меня несколько успокоил и мне по полочкам разъяснил ситуацию. Он полагает, что карантин будут всё больше ужесточать, но всё будет хорошо. Понятно, что я говорю о своих субъективных страхах: я не столько боюсь собственной смерти, но я очень боюсь за маму, боюсь, что могут умирать близкие – и я не перенесу, что не будут вовремя решаться бытовые вопросы (скажем, мы останемся без воды), что мне деться и уйти некуда, что я останусь один, что вся жизнь переменится – и как тогда жить иначе? Но Серёжа прав, что всё это есть всегда. Карантин – социальное явление, его можно бояться меньше, чем конца света. И, конечно, дай, Бог, чтобы всё обошлось. Спаси и храни нас, Господи.
Я рассказывал: около двух лет я не курю в квартире, а выхожу покурить во двор, на скамеечку у подъезда. Я думал на время карантина начать опять курить в комнате, но я не хочу: во-первых, чтобы и у меня не воняло, во-вторых, и соседей чтоб не обкуривать, они говорят, что когда летом окна открыты, и я курю у себя, такое впечатление, что я курю у них в комнате; пока не знаю, как быть, бросить курить мне трудно, не удаётся.
Я рассказывал: я считаю, что религия нужна человеку, но мне противопоказано в религию погружаться, чтоб не сходить с ума, мне бы находиться в обычном состоянии сознания, жить обычной жизнью и быть в обычной своей медитации; сейчас я перечитываю Евангелия, они производят мощнейшее эмоциональное впечатление, но на фоне происходящего оно многократно усиливается: первый раз я читал их с большой любовью, а на этот раз я местами сильно пугаюсь; может быть, было бы сейчас даже лучше не так загружаться и отложить на время, хотя, конечно, молиться и читать Библию нужно – но, может быть, сбавить пока обороты и верить, как верю, посидеть немного в своём дзадзэн; мне странно и грустно, что в этом году весь этот «конец света» пришёлся на Пасху – Боже, почему это так?
Вчера Серёжа в чём-то меня существенно успокоил, но в чём-то и, наоборот, напугал: Серёжа, всё-таки – жёсткий; от разговора у меня было возбуждённое состояние, заснул поздно, но сегодня с утра было мягкое настроение и даже молитвенное; конечно, нам всё придётся поменять образ жизни, привычки, всем нам надо дисциплинироваться – может быть, Бог воспитывает так человечество: мы ленивы, жаждем комфорта, а Господь ставит нас сейчас в условия военные, жёсткие; может быть, мне даже придётся бросить курить и пить кофе, потому что делать это будет попросту невозможно; может, придётся мне, а не маме, ходить в магазин, нужно мне о маме заботиться, брать ответственность.
Удивительно, но свершилось чудо: где-то с месяц назад я почувствовал, что по поводу Кота успокоился, попрощался, а тут как раз и она опять появилась (полгода мы не общались), она изредка забегает на чашку кофе, но, на удивление, я абсолютно спокоен: меня год жёстко колбасило, но через год, как по часам, отпустило; прошёл год, как мы расстались.
То, что я пишу – человеческий документ. Но кому он, кроме нескольких друзей, нужен, кто его прочитает? Нужен ли он для Бога? Или мне самому? Это – просто человеческий голос, свидетельство о человеческой жизни. Я таков, каков есть.
У меня нет секса 13 месяцев! Я думаю, может, никогда и не будет. Где его взять? Мастурбировать умею, но не люблю, просто на несколько дней так расслабляюсь и об этом не думаю. У многих людей секс с возрастом прекращается. Если бы мне не хотелось! – я принял бы это. Но мне порой хочется – и как с этим быть? Кроме того, секс – это грех.
___
Снилось, что я должен вести психотерапевтическую группу, но не хочу ничего делать, снилась ещё Ленка Чёрная.

Я отказываюсь от медитации ради жизни – но жизнь и есть медитация (медитация как процесс ума и как жизнь).

Господь, слава Богу, нас хранит по сей день, но, возможно, время кончается, пора уходить, остаётся только молиться.
___
Снился утром тяжёлый сон: я ложусь в больницу, общаюсь с медсёстрами, мне надо сдавать уйму анализов, и у меня – какой-то страшный диагноз, вроде проказы; в целом, выспался, вчера заснул рано, встал в шесть утра, как обычно, но ещё полчасика повалялся.
___
Сплю хорошо, стали сниться сны, ложусь рано, просыпаюсь в 6 утра, но ещё полчаса валяюсь; погода прекрасная, абрикос отцветает.
___
Сон: я в гостях у Илюши (мой школьный покойный друг), там много гостей, я общаюсь с его друзьями, Илюша купается в ванне (все купаются в этой ванне), и маленькая девочка его мылит; сон был ярким, но тяжеловатым по ощущению.
___
Зеленский, видно, не смешно пошутил: обещал выдать всем пенсионерам по тысяче – но, говорят, не дают; позор, а не президент.

Мамин гость, Саша, возможно, на днях от нас съедет – до осени уедет работать в пригород, дай, Бог, ему; он прожил у нас 4 недели.
___
Снились интенсивные сны, Таня снилась как учительница, я поднимаю руку и прошусь выйти в туалет на минуту, помню последний эпизод сна: несколько человек, пора начинать работу, но приходит человек, который опаздывает, он всегда недоволен, но то, что он любит, придумал наш режиссёр, мы ждём, пока он чаю попьёт, там две красивые шариковые ручки, чашка с заваркой, я танцую, рисую картинку: рука и звёзды, чтоб дотянуться до звёзд, чтоб песни звёзд услышать.
___
Когда действие лекарства кончается, просыпаюсь, мои медитации становятся интересными, но возникает тревожность.

Проводили гостя; у нас пару дней назад отопление отключили, а тут как раз и похолодало – в доме весьма прохладно.
___
Всё, что она говорит, нужно делить на десять, потому что она вслух думает – в этот момент она, правда, так думает – но сделает наоборот всё, завтра будет всё по-другому, по третьему, по тридцать девятому; трудно общаться с человеком, ни одному слову которого нельзя верить, который за базар абсолютно не отвечает; мой покойный отчим вообще правды не говорил, врал, как дышал, у неё по-другому: она может и нарочно врать, но, как бы, она и себя обманывает.
Снился ночью яркий, но личный сон, не знаю, можно ли его пересказывать: Оля, вообще-то – художница, но во сне она устраивала консультации – толи психологические, толи гадания, к ней многие приходили; мы идём к метро, и Оля с восторгом рассказывает, что К. у неё дышит, что чёрт выжег К. полностью изнутри, я говорю, что К. сама это делает, в её мире – один человек, это она сама; я предлагаю Оле выпить чая, и мы заходим в столовую, но у меня нет с собой денег: я – в длинном свитере, но я под свитером – голый; Олина подруга даёт нам на чай мелкими деньгами пятёрку, какая-то нерусская девушка сидит на полу и ногой к моей ноге пристаёт; я встал среди ночи, хотел только сходить в туалет, но кошка попросила корма, пока она кушала, я проснулся и уже не заснул, где-то через час лёг опять спать и во второй раз проснулся поздно, снилось ещё яркое, но не помню, солнце, но холодно, абрикос почти, что отцвёл, утром снилась моя песня и церковь, ещё меня заставляли написать согласие на наркотики.
Я рассказывал: мама выходит в ближние магазины, у меня мама активная (кстати, и непослушная), трудно ей сидеть взаперти, центр здоровья закрыли, мама мудро ведёт хозяйство, если мне придётся ходить в магазин, я бы просто по списку покупал то, что есть, а мама смотрит, где что лучше, дешевле; наверно, придётся мне и бросать курить, хоть не сегодня-завтра, попросту потому, что на сигареты не будет денег; у нас в городе пока не так строго, пока ничего особо не происходит; мама выходит ещё книжку читать во двор на скамейку.
Соседка-девочка, Настя, которая за стенкой слушает целыми днями музыку, на днях зачем-то слушала уроки арабского письма – так скоро и я выучу арабский язык; мне даже понравилось: тётечка-ведущая интересная.
Когда я говорю, что отказываюсь от медитации, подразумеваю, что отказываюсь от умственного усилия: дзадзэн означает «просто сидеть, ничего не делать, весна приходит, и трава вырастает сама собой», вот в этом смысле совсем ничего не делать, а «просто быть», просто быть – моя медитация, и, может быть, эта медитация без медитации и есть медитация, мне видится, что медитация как умственное усилие абсолютно тщетна и приводит только к депрессии, я устал медитировать.
Я рассказывал: вообще-то, у меня нет дара предвидения, я будущее не умею предсказывать, хотя интуиция у меня хорошая, но я могу только прошедшим числом увидеть, что нечто сбылось, а я об этом догадывался: или думал, или стих написал, или сон оказался вещим – но наперёд угадывать не умею и ошибаюсь.
Это спорный вопрос: я – нормальный или я абсолютно болен, я смертельно ленив или я действительно не могу ничего делать, я ничего не могу делать, только могу медитировать, у меня всё нормально до тех пор, пока всё нормально, а как было бы по-другому? – могу ли я что-то делать, могу ли я жить иначе?
Абрикос в этом году расцвёл очень рано и цвёл две недели, долго (обычно дней 5), вот, отцвёл, праздник кончился.
1000 смертей в день – это не абстрактные цифры, а конкретные жизни, люди – может быть, наши близкие или даже мы сами; дай, Бог, чтоб всё обошлось.
Как обычно, проснулся в 6 утра, но ещё час валялся, продолжаются интенсивные сны (школьные друзья снились), состояние с утра взбудораженное.
Как в анекдоте: как всё ужасно! – ну, жизнь – зебра: черная полоса, белая полоса… встречаются через 2 недели: ну, как дела? – так то была белая полоса! Я провёл прошлый год в депрессии, но то была обычная хорошая жизнь.
___
Из письма. Домовёнок спокоен, по гостям ходит, думает, что это всё правительство делает. У меня более тревожные настроения. В целом, нормальные настроения, довольно спокойно, немного из-за творческих своих вопросов волнуюсь. Пока ничего особо не происходит. Мама нормально. Вчера проводили гостя – он поехал работать в пригород, может, до осени, но что будет дальше, опять к нам придёт? Он не мешает, но раздражает немного, что чужой человек в семье, кормится у нас, а мы живём на полторы минимальных пенсии. Нам не помогают сейчас пока переводами, Румата немного денег каждый месяц даёт. Перечитал Евангелия, с любовью, пытался читать Псалтырь, но Библия тяжело идёт. Местами в этот раз напугался. Но страх прошёл. Сегодня среди ночи проснулся, потом опять спал и второй раз встал поздно. Ты снилась на днях, но сюжет не помню. Я опять слегка из-за Кота занервничал, но мы давно не общались (занервничал попросту потому, что у неё – семь пятниц на неделе, её не поймёшь). Вообще, почти никого не вижу, одного Домовёнка. Я уже не припомню, какие именно были знаки, но просто мне хотелось одного, а получалось раз за разом всё наоборот, как будто, всё против. Или Кот всё наоборот делала. По сути, всё показывало, что пора уходить. Абрикос почти, что отцвёл. Похолодало, но солнечно, отопление на днях отключили, в квартире холодно. Так мы нормально. Пиши мне.
___
Из разговоров. Я в эти дни приостановился. Мёртвая пауза. Понятно, что весь мир замирает, но и мышление останавливается. Меня огорчает, конечно, что все мои начатые процессы прервались (скажем, мы сделали мою книжку, а она застряла). Но весь мир (социум) изменился, вся жизнь изменилась, внезапная смерть, она не считается с нашими маленькими личными жизнями, я как раз не сильно-то пока пострадал. Для меня самоизоляция – нормальный режим. Хотелось бы, чтоб не жёстко, чтоб гости изредка заходили. Но, в целом, я и думаю о том, чтоб остановиться, сосредоточиться на своём близком круге, если что-то происходит, то постольку, поскольку. В общем, я успокоился, да и насчёт Кота, слегка понервничав, успокоился. Однако, что будет дальше? Я предполагаю, что карантин – это весьма надолго, что так просто вот это вот всё не кончится. Карантин будут ужесточать, отпускать, отменять, вводить заново – но это надолго. Может быть, изобретут вакцину, найдут какие-то другие решения. Но весь мир изменился необратимо. С этих пор всё будет иначе. Смогу ли я ничего не делать, как я хочу, медитировать, курить свою пачку в день? Если, конечно, мы выживем – может быть, у нас осталось несколько дней. У нас пока всё нормально, но не было бы у нас настоящей «чумы», тогда, действительно, будет страшное. Мы не можем даже предположить, что будет, всё будет иначе. Вероятно, мне надо работать – но что я могу делать? Сейчас можно ориентироваться только на удалённую работу. Наверно, нужна какая-то интернет-активность, нужно online присутствовать. Нужно действовать. Возможно, нужно, всё-таки, рисовать, хотя я не хочу рисовать – но, а что ещё? Писать прозу. Или, наоборот, стремиться к контактам, к общению? Когда будет просвет, надо закончить начатое. Я сейчас, всё-таки, в мире нахожусь, в точке мира. Но, если решить остановиться, то, как жить в этом мире? Если что-то случится, у меня нет пути к отступлению. В больницу сейчас не уйдёшь, да и не дай, Бог. Говорят, психов из больниц разогнали. Уехать в деревню? Сменить квартиру? Пойти жить к друзьям? Никаких возможностей пока нет. Боюсь, что православный монастырь я не выдержу, да я и не чувствую себя вполне воцерковленным. К слову, для меня хороший образ работы – работа дворником, но с возрастом я эту работу не осилю физически, я стал гораздо слабее, а в этом году вообще хуже стал себя чувствовать. Что касается религии, как я рассказывал, для меня противопоказано в религию погружаться, потому что у меня психозы были именно на религиозной (эзотерической) почве, это необходимо учитывать. Я бы жил своею обычной жизнью, медитировал и верил в своём сердце, как верю. Я хочу быть христианином. Но ведь в православии либо веришь тотально, либо не веришь, чёрное и белое, полутонов нет, православие крайне категорично. Я хочу верить, но боюсь, что не справлюсь. Хотя, возможно, я воспринимаю христианство как путь, а для большинства людей это как раз – убежище, люди играются с верой, но мне так не хочется. Вчера с мамой поругались за ужином на ровном месте, настроенье было ужасное. Пятьдесят лет живём с мамой вместе, я и себе говорю: не реагируй на маму, и маме говорю: старайся не реагировать на меня – а, всё равно, не успеваем даже сообразить, что происходит, и реагируем, застаём друг друга врасплох. Когда мы с мамой ссоримся, жить не хочется. Насчёт секса, раньше я к нему относился просто и позитивно, но сейчас я, скорее, отношусь к нему плохо, а к мастурбации – ещё хуже (отчасти из-за религии), не люблю и сексуальных фантазий. Если бы мне не хотелось, но раз в неделю мне остро хочется – и как с этим быть? Боюсь, если совсем воздерживаться, крыша поедет от напряжения. Редко хочется позитивно, скорее, я в некоем расстройстве нахожусь сексуальном. Секса нет больше года. Вот такие темы из разговоров. В целом, пока всё спокойно. Резко похолодало, утром был дождь со снегом.
___
Снился большой дом, много комнат, много гостей, мы поссорились вдрызг с Котом, я сказал, что не хочу никогда её видеть, и она забрызгала томатом всю мою комнату: вероятно, всё-таки, во мне было некое напряжение, и так во сне оно высвободилось.
Из заметок. Дочка друга спрашивала, как я пишу стихи. Во-первых, я о стихах вообще не думаю, я пишу их в моменте. Приходит мысль, строчка, другая, ритм, дальше раскручивается – пока пишется, я пишу, потом незначительно правлю. Что слышу, то и пишу, что вижу, о том пою – народная чукотская поэзия. Пишу сразу, быстро. Бывает, пишется сразу много, по несколько стихов в день, бывает, как вот сейчас, недели три стихи вообще не приходят, не возникают. Много стихов писать не люблю, считаю их тогда второстепенными, проходными. Не помню своих стихов и очень редко читаю вслух, просто сочиняю их в моменте, записываю и забываю. Больше люблю крупные стихотворенья (истории), хотя много пишу и «пустячков», безделушек. Наверно, как поэт настоящий я – Винни-Пух: я пишу стих спонтанно, когда «стих на меня находит». Всё это – попросту песенки, которые я себе напеваю. Михаила Щербакова как-то на концерте спросили, не скучно ли ему жить – он ответил: как мне может быть скучно, у меня всегда в работе 15 текстов. У меня не так. Я медитирую, я ни о чём не думаю. Когда пишу, сразу пишу, в моменте. К хокку я вообще не отношусь как к поэзии: это – те же дневниковые заметки, коротенькие мысли, моменты жизни.
Дорогие товарищи-граждане, что вы делаете? Не говоря о том, что многие люди не могут сейчас работать – а на что жить? Но общаться для человека – естественно. Обниматься, ходить в гости и принимать гостей, гулять – это нормально, естественно. Хорошо, если есть у человека семья. Всё логично, всё правильно, но вы идёте против человеческой жизни, человеческой природы и психологии. Вы загоняете людей в крайнюю несвободу, в невозможные нечеловеческие (для психики человека) условия. И это – палка о двух концах, она стукнет не одним, так другим концом. Накипело, простите.
Вчера я расстроился, что мы с мамой не соблюдаем пост (прости, Господи), мы не готовы к Пасхе, мы не убрали, я даже не смог съездить в церковь, чтоб исповедаться-причаститься, лёг спать вчера совсем рано, засветло, даже не работал перед сном за компьютером, ничего не хотелось, сегодня встал на рассвете, снился ночью сон про Апокалипсис (все люди в метро заболели и превратились в каких-то других ужасных существ); у мамы – наивная вера, мама не вникает в религиозные вопросы, я-то больше вникаю, поэтому и расстраиваюсь, сердце болит за всё – прости и храни нас, Господи, я хочу верить в Христа-спасителя; «не хлебом единым жив человек», но Бог даёт нам насущный хлеб, мама думает о еде, и, пока мама есть, слава Богу, надо принимать её пищу, благодарить, кушать то, что Бог даёт через маму, мама благое дело делает, она раба Божья; я как раз мало делаю добра для людей и для Бога, разве что, молюсь и пишу; будь я один, я бы питался бедно, скромно, по-холостяцки.
___
Говорят, у нас самая жесть (эпидемия) начнётся после 1 мая, дай, Бог, чтоб всё обошлось: тревожно, что будет завтра.

Вчера я переживал – Страстная Пятница, всё-таки, сегодня хорошее настроение, завтра праздник, Пасха, возрадуемся!

Иногда что-то делаю-говорю и жду, что ничего не будет, но иногда, на удивление, эффективен: хорошо дверью хлопаю.

Спасибо, мама прибрала в моей комнате, спасибо соседям, которые – неожиданная радость – угостили нас пасочкой.
___
Из заметок. Последнее обострение у меня было весной 2007, с тех пор 13 лет я пребываю в ремиссии, но в 2012 году я в больнице месяц лежал на обследовании, мне даже не давали медикаментов, и мне выписали-таки тогда бессрочную пенсию; всё нормально за счёт того, что я постоянно нахожусь в своеобразной своей медитации, мамина забота и Божья милость, профилактическое лечение.
___
Я – совсем заросший: седой, лохматый, мохнатая борода лопатой – как меня дразнят: дедушка Лёша – ага, дед Бабай – в парикмахерской мне бороду снимают машинкой за две минуты, а одноразовым станком сбривать бороду – это я целый час буду мучиться; скорее бы вот это вот всё благополучно закончилось, чтоб хотя б нормально пойти постричься.
___
Сегодня почти не спал, хотя лёг вчера рано. С вечера было больно: где-то раз в месяц бывает острая боль под рёбрами, будто ребро впивается – кто знает, что это там болит, может, от позвоночника, я как раз подумал вчера, мол, давно не было. Ночью ненадолго заснул, приснился яркий, но неприятный и странный сон. Я хочу попробовать новый фаст-фуд, понравится-не-понравится. Там дают лаваш-питу с сыром, со специями. Мальчик готовит еду, но что-то долго я тусуюсь в кафе. Вместо лаваша он жарит яичницу. Я хочу свою лепёшку и, пожалуй, одно яйцо. Мальчик говорит, что будет сейчас проводить «сливательную операцию», чтобы заменить мне еду, но мой друг будет недоволен (хозяин кафе). Мальчик увлекается с напарником интеллектуальными разговорами, чтоб отвлечь: он говорит о том, что в нём ночью гнездятся духи, об уходе от мира, спорят о русских суффиксах. На улице уже ничего нет: никакого кафе и никакой еды. Выходит мой друг, добавляет мне 50 копеек, заводит меня в столовую и мне накладывает еду. Я должен выбрать себе еду. Женщина из персонала стоит рядом и повторяет: мама, мама, мама. Я беру картошку, помидоры, селёдку, подхожу к кассе, волнуюсь, хватит ли у меня денег. В ценнике написано: вера 8+. И тут я понимаю, что мне не дадут тут сегодня покушать, а попросту испытывали мою веру. Я говорю официантке – знакомой девушке: ненавижу! Выхожу на улицу, иду по улице – и начинается ливень. Проснулся в половину пятого, до рассвета, как раз зажглись фонари, и не выспался.
___
ХРИСТОС ВОСКРЕС!
___
Я не ем куличи до Пасхи: кулич – это не просто булка, это – праздничное религиозное угощение.
___
Я не люблю теперь вспоминать: я пересматривал свою жизнь, вспомнив всё – но я и всё благополучно забыл, это и есть правильный результат: чтобы забыть, нужно вспомнить.
___
Меня спрашивали о моём первом сексе. Но мне повезло, что это было для меня по большой любви. Я был достаточно взрослый семнадцатилетний мальчик, я созрел, мне сильно хотелось, и я долго готовился. И я очень сильно её любил. Она была старше. Её теперь уже давно нет в живых. Всё было в меру брутально, но зато по большой любви. Эта девочка открыла мне дверь в мир секса, и, похоже, что теперь, 30 лет спустя, эта дверь закрывается. В этом мире я прожил насыщенную жизнь, 30 лет – возможно, вся эта жизнь была напрасным грехом, но я благодарен. Я любил секс, и теперь он меня покидает: ну что ж, как говорят, это просто смена сезона жизни. Прощай, прошлое! Прощай, жареная селёдка!
___
У меня раньше было всегда простое позитивное отношенье к сексу, но последняя моя девушка это отношенье испортила, сексом без любви она просто меня убила, к тому же, года полтора назад я ближе познакомился с православием и засомневался, что секс – это хорошо (это грех); я-то любил её, но она спала со мной без любви, и это ужасно, с тех пор я не люблю секс; да, мне нужен был тогда этот секс, я шёл на это сознательно, но наши отношения последние пару лет были кошмарными, и, слава Богу, что этот кошмар закончился, и теперь я абсолютно спокоен; она мне пыталась помогать честно – но и убивала меня своим отношением, и в итоге получилось всё ещё хуже – слава Богу, что всё просто теперь никак (хорошо); всё это – уже дело прошлое, просто к слову пришлось (примечание); я действительно согласен с тем, что секс – это грех, это плохо и безобразно, но секса, всё-таки, хочется, и как с этим быть?
___
«Поставить таймер на сейчас».
___
Мне когда-то давно подруга говорила, что ей не хочется со мной обниматься, потому что неуверенность от меня исходит – она говорила, что раньше я был яркой личностью, вселенского, мессианского масштаба, а стал серым, но это – мой выбор, плата за то, что я не сошёл с ума окончательно и не остался в больнице, а нахожусь в этом мире; просто припомнилось, теперь, да, я ощущаю себя обычным, но я довольно укоренён; мама читала мои биографические очерки, говорит: трудная у тебя судьба – я говорю: но зато интересная; и, слава Богу, что всё это, надеюсь, осталось в прошлом.
___
Я рассказывал: укол, конечно, надо делать раз в месяц, от этого никуда не денешься: если колоть лекарство, я 13 лет нахожусь в ремиссии, а, если укол не делать, мы имеем раз в полгода как факт обострение – а зачем оно надо, логика тут простая; тут 50х50 – либо я сам из обострения выхожу, либо оно усугубляется, и надо ложиться в стационар, лечиться медикаментами, в общем-то, ничего такого уж страшного, но обострение неприятно и для меня, и для окружающих; мы колем самое примитивное лекарство – примитивное, как топор – галоперидол пролонгированный – у него есть аналоги дороже и лучше, но, говорят, если лекарство работает, то его не меняют; на выходных хочу укол сделать – пока рановато; укол рассчитан на 3 недели, но считается, что его нормально делать раз в месяц; когда действие лекарства кончается, возникает много воспоминаний (образов), и возникает тревожность: образы – не страшные, но их много, и мозг тревожится, мозг теряется от множества образов и боится собственных образов; лекарство снимает именно эту специфическую тревожность, подавляя образное мышление; я стараюсь не затягивать, потому что обычно не вижу большого смысла терпеть: можно бы колоть и раз в три недели, мы колем примерно раз в месяц.
___
Это были вообще больные отношения, абсолютно неправильные, но я её любил, это правда, я ничего для неё не жалел.
___
У меня есть предчувствие, что недели через три – может, через месяц-полтора – как-то вот это всё устаканится; это попросту интуиция, это ни на чём не основано, но, по меньшей мере, какой-то свет в конце тоннеля, просвет; нам надо только пережить это время (выжить).
___
Я мог бы встать до рассвета, рано, но, сходив в туалет, заснул – встал позже и никак не могу проснуться, прийти в себя. Снился три раза секс – то хорошо, то не очень, снились похороны: мы видели отъезжающий гроб – возможно, завершение прошлого. Утром ерунда снилась, много людей, я был в Донецке, искал в КСП старого друга – Саню Мартынова. У нас с утра было солнечно, но ужасно холодно, на днях дождик капал, днём натянуло и стало пасмурно.
___
Саша, спасибо тебе за песенки! Я люблю твои песенки и люблю именно твоё исполнение. Не скажу, что их надо широко издавать, потому что для меня самого это – сложный вопрос: издаваться или нет (чего я хочу), но песни твои – хорошие, и не надо скромничать. Интересно, что у тебя с твоими песнями – интимные отношения, это – твоё личное, это – ты, ты всю жизнь их помнишь, а для меня моё «творчество» – это всё разговоры: когда я что-то сказал, оно остаётся позади, как пройденный путь.
___
Я рассказывал: несколько лет я гитару не беру в руки, разучился играть (я и умел-то неправильно), ничего не помню, трень-брень могу, но даже ни одной песни, как играть, и не вспомню. Считаю, что, если решить играть на гитаре, мне нужно переучиваться с ноля, заново, но это надо серьёзно заниматься хотя бы полчаса в день, и я пока не решил. Хотя я люблю и гитару слушать, и на гитаре играть, гитары мне снятся. Я пою так, без аккомпанемента. Чужие песни в моём исполнении я особо не хочу обнародовать: это большая часть моей жизни, но это – попросту рабочие записи, это ни на что не претендует, я пою всё по-своему и неправильно. Могу, конечно, на флэшку записать, дать кому-то послушать. Кот раньше слушала мои песенки, но, когда наши отношения осложнились, она мне не хотела сочувствовать и меня отказалась слушать. Конечно, хотелось бы петь живым людям – может быть, устраивать посиделки, но часто нет в этом потребности. У меня музыкальный слух совершенно не развит (хотя обычный слух острый), я музицирую не по слуху, а по интуиции. Например, я просто не понимаю, что такое мелодия. Мне не раз говорили: тебе петь вообще не надо, ты стихи читаешь гораздо лучше – но я люблю песенки, песенки – это совсем другое. Я люблю себя слушать, слушаю себя с удовольствием, хотя и слышу ошибки. Жаль, конечно, что моих песен никто не слышит, но я ведь особо и не стремлюсь.
___
Я во сне говорил сестре про контролируемую глупость: всё – абсолютно всё – является глупостью, но она должна контролироваться.

У нас продлили карантин до 11 мая (пока), послаблений не будет: говорят, что мы на пике сейчас эпидемии, даст Бог, будет спад.
___
У меня могли бы быть сейчас отношения, мы могли бы встречаться, но из-за карантина не видимся.

Я предполагаю, что следующие две-три недели ситуация будет тяжёлой, но надо пережить – будет потом улучшение.
___
Мы купили маме дорогое медоборудование (турмалиновый коврик), ей помогает, но у нас не остаётся денег, придётся бросать курить.
___
Я хочу сообщить о перемене статуса (просто факт): я меняю статус на «отношения»; у меня было вчера свидание (гости), и даже был секс (секса не было больше года); даст Бог, когда всё утихомирится, мы будем встречаться; она хорошая, она меня старше; понятно, что самоизоляция, но – живые люди, невмоготу; видеться мы, наверно, будем нечасто, однако эти отношения, как я хочу думать, есть.
Я несколько успокоился: мне свойственна повышенная тревожность, но, если ничего не поделаешь, и оно неизбежно, и будь, что будет – то какой смысл бояться, просто занимайся обычными своими делами; я поспокойнее, хотя, вообще-то, у меня тревожные ожидания.
«Интересно девки пляшут»! Принесли нам с мамой по обещанной тысяче. Я за свои слова извиняюсь перед Зеленским. Он пошутил два раза: в первый раз обещал – и не дал, а во второй раз дал неожиданно, вторая шутка мне больше нравится. Ещё выдают пенсионерам пайки (продукты, аптечку), но мама пока не разобралась, как получить. Почему на кошку нам не дают субсидию?
___
Я не могу подстричься (парикмахерские закрыты): борода лопатой, и причёска на голове ирокезом, волосы дыбом торчат, как у панка.

Сегодня годовщина смерти бабушки Дины (папиной и дядиной мамы) – может быть, 20 лет; мы с ней любили очень друг друга.
___
Соседи нам неожиданно помогли – принесли нам целый ящик еды, мы очень благодарны и тронуты, что-то хорошее стало происходить, некая динамика, весьма позитивная, прости, Господи, меня за плохие (грустные, тревожные) мысли. Утром ерунда снилась, много людей, вроде бы, отец снился, мы ругались и расставались с подругой, но это странно, потому что мы – старые друзья с ней. Начались хорошие некоторые события: может быть, будем встречаться с Ленкой, хотя о чём-то говорить ещё рано (как раз я по поводу прежних отношений своих успокоился, и, может быть, начинается нечто новое), на днях придут гости – неожиданные, может быть, будем дальше общаться (мы – старые друзья, но, может, снова подружимся), звонил старый друг – тоже, может, будем общаться, принесли нам с мамой по тысяче, соседи (взрослый араб с «нашей» девочкой) в честь рамадана нам сделали милостыню – коробку продуктов – а на Пасху они угощали нас домашними куличами, я записал много песенок, раздал несколько своих книжек, всё это неожиданно, слава Богу, какое-то хорошее начало (динамика). Мне так необычно, когда дети моих друзей читают мои стихи (я рассказывал). У мамы был друг, странный человек, он у нас одно время жил, мама говорит, что он давно помер. И, когда мне было лет 14, у меня была подборка его стихов – на тонкой, едва ли не папиросной, бумаге – но приличная пачка. Сейчас я не вспомню ни строчки, но тогда я читал их несколько раз, и чуть ли не с них началась для меня поэзия. И теперь мне так необычно, когда дети моих друзей (подростки) меня читают.
___
Из письма. «Я записываю песенки так, без аккомпанемента. Я гитару несколько лет не брал в руки. Считаю, что мне нужно, если играть на гитаре, то переучиваться с ноля, но я пока не решил. Я просто считаю, что разучился, и нужно переучиваться с ноля. Наверно, за 10 лет я гитару в руки брал один раз. Это чужие песни, чуть-чуть своих. Я знаю порядка 500 чужих песен. Но в активном репертуаре – 200. И эти 200 я и гоняю по кругу. Нового почти нет, хотя за прошлый год несколько новых для себя песен я выучил».
Думал во сне: отказаться от игр – или вся жизнь есть игра? Мы не можем отказаться и от иллюзий, потому что всё есть иллюзия. Во сне сидел на полу в кинотеатре за задним рядом, смотрел японское кино и ел копчёную рыбу. Там какая-то шпана, они меня замечают, мальчик ко мне подходит – очень странное существо – его зовут Аня, но в школе называют его – Лишай; они просят пустить их за мой компьютер, хотят научиться.
Сначала я сильно переживал (боялся и нервничал), но потом успокоился – не потому, что всё хорошо, а потому, что нервничать нет никакого смысла; вообще, напряжение дошло до предела, предохранитель перегорел, и уже всё равно.
Я решил отложить пока укол – сделать через неделю: у меня сейчас – приподнятое настроение, творческое, и, если на этом фоне сделать укол, мне может стать плохо; наверно, через несколько дней я успокоюсь, будет точка ноля, начало – тогда на спокойном фоне и уколем лекарство; сейчас – кульминация, а потом можно будет затормозиться.
Архивы – это архивы, это всё полностью, с ними можно ознакомиться факультативно, но вряд ли кто-то их осилит в полном объёме – важно то, что ты выносишь в контакт здесь-сейчас; в конце концов, весь человек находится не в архивах, не в прошлом, а весь человек полностью, вся его целостность, как ни парадоксально, находится в настоящем моменте, здесь и сейчас; что ты выносишь в контакт здесь-сейчас?
Мне трудно меньше курить – даже если я сокращаюсь, я стараюсь и напрягаюсь, но потом, всё равно, расслабляюсь и съезжаю на прежнее; я попросту курю, как курю, ни больше, ни меньше, ровно; я не хотел бы бросать, я бы так и курил свою пачку в день, но либо курить, так курить, либо уж бросать, так бросать.
Выспался, позже встал, но ночью спал плохо; меня стало «поглючивать»: вчера днём дремал, послышалось, что дядя меня громко позвал по имени, ночью проснулся вдруг от того, что какая-то женщина в моей комнате что-то ищет, ко мне подбирается – я махнул на неё рукой, и она исчезла; мелочь, но неприятно, у меня эпизодически так бывает при засыпании. Вечером кошка наша поймала летучую мышь: мама отобрала, мышь улетела, большой переполох у нас был.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author