Добёр Бобёр (a_pusto) wrote,
Добёр Бобёр
a_pusto

Categories:

мысли

*
Из doberbober2:

Мысли:

***
8 марта – день рожденья Кота: год, как мы официально расстались, и год без секса; 8 марта – день рождения Саши.
___
Снилось, что я пытаюсь уехать с круга троллейбуса (там мои родственники, друзья), но мне не удаётся уехать, и я раз за разом возвращаюсь на круг; там большой фестиваль, расселенье гостей, и я понимаю, что мне придётся общаться с бывшим парнем Кота – психопатом.
Удивительно, что Серёжа меня вообще не слушает: я вчера два раза ему написал, что, вероятно, буду сегодня занят, он звонит сегодня, просится в гости, говорит, что не помнит – но кому я говорю, я с кем разговариваю? – я ни одного слова не говорю просто так, устал уже одно и то же 100 раз объяснять – Серёжа, вроде, внимательно слушает, но, похоже, вообще не воспринимает – ничего особого, но просто мне удивительно.
Проснулся с мыслью: почему наша жизнь такая несчастная, почему мы должны болеть, умирать? – потому, что наша жизнь для жизни не предназначена, мы не должны были быть на Земле, в этой жизни, мы изгнаны из рая на Землю, жизнь – чистилище, а мы, люди – падшие ангелы, мы живём под законом смерти; я встречал и более закрученную эзотерическую теорию.
Мы разговаривали с Сашей: у меня – феноменальная память на тексты песен, я помню наизусть порядка 500 чужих песен, целый роман в песенках, причём, тексты – сложные, длинные; конечно, я не думаю о них постоянно, я их вспоминаю в моменте: вспомнил, спел и забыл, я не пел пару месяцев и хорошо подзабыл все песни, но мне захотелось вспомнить; а вот своих стихов я как раз вообще не запоминаю, просто пишу их по ходу и забываю сразу, только некоторые свои стихи наизусть помню; ещё я хорошо помню людей, очень многих, но, вообще, у меня избирательная память: отдельные моменты помню прекрасно, а всё остальное забываю благополучно.
Я не могу сейчас никому ничего обещать насчёт отношений, потому что ожидаю, что моя ситуация будет меняться, и это непредсказуемо, ожидаю возникновения динамики и появления новых людей, контактов – целая пьеса; пока почти ничего и не происходит, хотя нечто уже меняется, но ожидаю, что моя жизнь, замерев, завертится; была смерть – и ожидаю, что будет жизнь.
Я рассказывал: я вижу, что я непопулярен, неинтересен людям – друзьям, да, может быть, но и меня интересуют мои друзья, мне бы хотелось, чтобы у меня новые друзья появились, несколько человек, не больше; правда, я ничего и не делаю для своей раскрутки, меня смущает, что у меня есть творческий потенциал (талант), который не реализован мной в мире, но, по-хорошему, это должны делать разные люди: писатель должен делать свою работу (писать), а издавать, продавать, раскручивать должны люди совсем другие, мне претит реклама, я ненавижу общество развитого маркетинга – чего я хотел бы? – чтобы ко мне приходили гости, несколько всего человек, но так ведь и есть всю жизнь – а хотел ли бы я славы, известности и публичности? – скорее, я стремлюсь быть уединённым; талант – да, талант нужно отдавать в мир, но и сказано: «горе тому, через кого соблазны приходят в мир», искусство – это явление очень сложное, неоднозначное, негативное; писать совсем для себя я не вижу смысла, но меня интересует мой круг общения; вот я и думаю: вылезать ли из шкафа в мир или, наоборот, закрыться, остановить-законсервировать всё, всё оставить, как есть.
Комментарий: нам снятся эзотерические сны, более утончённые, нам снится, что мы – пробуждённые, нам снится, что мы спим, нам снится, что другие люди видят не такие красивые сны, как мы, но это – наш сон, мы похрапываем; мне снится, что Вам снится сон, но это – мой сон; невозможно разобраться, когда мы друг на друга все проецируем – можно только центрироваться и заниматься самим собой; нужно разрешить себе быть обычным человеком, живым – ошибаться, заблуждаться, любить, ненавидеть, быть сильным, слабым; нужно отказаться от претензий артиста и духовных претензий – и просто жить жизнью.
___
Пока я жив, мои стихи имеют человеческое значение, то есть, мои стихи – это я, живой человек; «любите меня, пока я жива»…
___
Вспомнил сегодняшний сон: лежу в больнице, но из-за эпидемии коронавируса всех по домам выписывают, остаются несколько человек.
Я не знаю, что будет дальше, через пять минут даже, я могу видеть только пройденный путь позади, а он (50 лет) не такой уж и маленький.
Впрочем, мы – просто живые люди, и в своём искусстве мы только проявляем себя таких, как мы есть; никто не идеален, не безупречен.
___
Я, как Ленин из анекдота: Ленин сказал Крупской, что проведёт ночь с Инессой Арманд, Инессе Арманд сказал, что останется дома с Крупской, а сам на чердак – и учиться, учиться и учиться.
Странно: когда меня грызёт совесть, то есть, я чувствую себя нехорошим, тогда я, значит – хороший, а, когда я – хороший, это мне подозрительно.
Любопытно, что я доступен (открыт) именно за счёт того, что я не публичен: публичные люди как раз более закрыты в плане личной информации; правда, и я хочу свою личную информацию несколько ограничить (скрыть), поставить некий ограничитель внутренний.
Насчёт отношений, любопытно, что меня так и предупреждали, мне говорили, что меня через год отпустит – и удивительно, что ровно через год, как по часам, меня и отпустило-таки; в общем-то, всё по-прежнему, но я нахожусь в спокойствии, в равновесии – удивительно.
Я сейчас в обычном состоянии сознания нахожусь: дней десять назад мы укололи лекарство, как раз за первую неделю «побочка» прошла, и пару недель мне должно быть нормально, хорошо и спокойно.
___
Я сегодня держал в руках первый экземпляр моей книги.
___
У меня был на днях неожиданный и странный конфликт в ЖЖ: обычно я никого не трогаю и ни к кому не лезу со своим драгоценным мнением, как кому надо жить, говорю положительно, не критикую, редко комментирую, просто для себя отмечаю, пишу примечания на полях у себя в журнале, на своей территории – а тут я попытался пообщаться с человеком (не собираясь никого «троллить») – и получил по носу: со мной даже не захотели поговорить, а сразу сходу меня «забанили»: очень странно, Лёша, вот тебе и урок; всегда ли нужно свои реакции выражать, ведь это – только реакции; с другой стороны, и хорошо, что конфликт этот вскрылся, и оказалось, что мы друг другу – совсем не друзья, иначе мы бы так и продолжали друг другу с улыбкой врать; не нужно тратить своё внимание-время на тех, кто тебе – не друг.
___
Она сама говорит, что у нас ей уютно, у нас для неё – убежище: здесь её принимают, не обижают, здесь к ней хорошо относятся.
___
Тараканы обычного человека – обычные тараканы, у артиста – более утончённые извращённые тараканы, а у гуру – чудовищные откормленные жирные духовные тараканы.
Я отпускаю свой старый мир: мои старые друзья остаются старыми моими друзьями, но я ориентируюсь на обновленье, на обновлённый мир.
___
«Мне кажется, что Вам кажется».
___
В альбом графики вошли рисунки до 2002 года, до моих тридцати лет, часть работ утеряна – и несколько более поздних работ (2010). Позже я рисовал редко, хотя у меня было несколько попыток порисовать. Я не учился рисовать (самоучка) и никогда не рисовал как профессиональный художник. У меня с рисованием – сложные отношения, рисую через настроение «прощай, карандаш», недолюбливаю свои рисунки, хотя и считаю их настоящей графикой. Обычно я не рисую. Думаю о том, что мог бы рисовать много – просто быстрые живые наброски, но на практике не рисую – не имею потребности в рисовании, не могу не писать, хоть немного, но не рисую совершенно спокойно, не вижу никаких графических идей (образов). Думаю, что рисование могло бы быть моей работой (занятием), рисование меня успокаивает как медитация – но на практике мне рисовать не хочется. Пожалуйста, не ожидайте от меня ничего как от художника! Я не рисую! – я просто это не делаю. Я публикую этот альбом рисунков как полностью законченную работу. Вышли три книги стихов с моими иллюстрациями: Ира Цилик (2007), Ева Шателей (2009), Илья Ковалюх (2019), цикл рисунков (2017) вошёл в мой сборник стихов (2020). Наслаждайтесь! – это делалось с любовью и в своё удовольствие.
___
Из письма. «Я читал где-то мысль, что, когда цензурирование принимается, оно перестаёт быть проблемой. Конечно, некий цензор внутренний должен присутствовать, в ЖЖ особенно. Я открыт, но я несколько себя цензурирую, и это – нормально. Другое дело, что я сейчас – абсолютно чукча, чукотская народная поэзия, что вижу, о том пою – я ничего не выдумываю. И мне очень трудно не писать о чём-то, если это меня волнует, если это вертится у меня на языке. Но я переживаю из-за некоторых личных моментов, я, например, не хочу публиковать широко свои биографические тексты, потому что не хотел бы, чтобы мои некоторые близкие люди их прочитали. То, что я пишу так много в ЖЖ про Кота – это редкий, практически единичный случай. Просто об этом я непрерывно думаю. Я и не хочу про Кота писать, но у меня болит. Я, конечно, несколько сексуально озабочен сейчас (всё-таки, год без секса), но я ни к кому не пристаю, со всеми дружу, мне особенно ничего не хочется, и мне даже самому так комфортней. Я замечаю, когда человек со мной расслабляется, замечаю, как я сам с человеком расслабляюсь, когда начинаю с ним болтать и шутить (в обычном состоянии я с трудом иду на контакт – иду на контакт, только когда человеку я доверяю). Это так даже с соседями: я выхожу покурить во двор – и мы с соседями все друг друга знаем, здороваемся. Я нежно люблю Живой Журнал ещё с тех пор, когда он был живым: лет 10-15 назад все общались, писали друг другу, даже друг к другу ездили в гости».
___
«Господи, Ты знаешь моё сердце и все мои помыслы».

Мало рационализировать – нужно присматриваться, что в подсознании происходит.
___
Лёша, вернись в семью! Есть здесь-сейчас, дом, молитва, родные люди (мама и дядя), несколько друзей: именно это – самое главное.

У меня есть любимый анекдот про развиртуализацию: «Дневник маленькой девочки. Была в зоопарке. Видела льва. Не похож».
___
Я рассказывал: в 19 лет я увлёкся эзотерикой, а в 20 лет на почве эзотерики (книжек и практик) реально сошёл с ума, и эта катастрофа определила мою судьбу, но теперь я полагаю, что вообще не следовало этим заниматься и увлекаться, эзотерика – ложный путь, а следовало заниматься жизнью и находить в православии, вообще, меньше надо было книжки читать; на днях мне снился Ошо, он приходил, как доктор с обходом, и с каждым учеником беседовал лично, но Ошо во сне был очень странным и неприятным (образ), не люблю теперь Ошо.
Я вспомнил ещё анекдот про попытки общаться: доктор, как только я пытаюсь заняться любовью, даже попросту пообщаться, женщины кричат. – Так поздравляю, у меня давно уже не кричат. – Да, но они кричат: помогите, насилуют!
Думал во сне: если мало (творчества, событий, людей), то мы зацикливаемся, застаиваемся, если много, то мы не успеваем уделить внимание, бежим по верхам, так корни не пустишь.
Наступит скоро летнее время, и я (само по себе) перехожу на летний режим: ложусь спать пораньше и просыпаюсь раньше – (плюс-минус полчаса) в 7 утра.
«Быть или не быть»? Наверное, надо быть. Хотя бы для нескольких человек. Хотя бы для одного человека.
В прошлом году, 13 мая, я звонил своему другу Андрюше, чтобы поздравить его с днём рождения – и от его сестры узнал, что в марте Андрюша умер, сейчас – годовщина.
Из письма. «У мамы внезапно завёлся гость, старый друг (человеку некуда деться, надо где-то перекантоваться несколько дней). Нужно принять человека, но, конечно, неудобно, когда посторонний в семье человек».
Когда в нашей стране была в разгаре война, нам было крайне страшно. Но мы видели выход только в обычной жизни. Мы занимались обычными своими делами и личной жизнью. Или, когда человек близок к смерти – некоторые из своей смерти устраивают публичное театральное представление, а некоторые продолжают жить, пока живы – и просто живут, занимаются своими делами, живут обычно, как всегда жили. Может быть, всё вообще не так, а так не бывает, но мне так кажется. Не нужно нагнетать паранойю и панику, нужно жить.
Настало резкое похолоданье, как и предсказывали: ветер, ноль, солнце сквозь тучи, даже снежок срывается – а было уже +20, первая зелень вылезла; в квартире у нас – очень холодно: когда было тепло, отопление «прикрутили», но опять стало холодно – а батареи у нас еле тёплые, и у меня – насморк.
Раз пошла такая пьянка, и я начал бородатые анекдоты рассказывать, вот ещё один любимый мой анекдот. Маленький мальчик просит папу сходить с ним в цирк. – Папа, ну там собачки! – Ты что, собачек не видел? Выйди во двор, там полный двор собачек. – Там клоуны! – Что, тебе мало клоунов? Выйди на улицу, там все клоуны. – Ну, там на тигре голая тётя! – О! – говорит папа. – Давно я тигра не видел!
У нас когда-то был котик Тигра, наполовину сиамский, очень обаятельный и абсолютно бессовестный. Так вот, дедушка Тигра рассказывал, что в котиков совести при раздаче просто не положили. Про совесть всё это – человеческие враки и выдумки. В котиках совести по умолчанию не бывает. А вот в собачках должно быть немножко совести. Но я думаю, что дедушка Тигра врал – конечно, бессовестно. Думаю, в нашей кошке Груне немножко есть совести. Даже в моём Коте человеческом немножко есть совести.
«Дядя Саша, я мог бы подарить тебе мою книжку, но я побаиваюсь показывать тебе моё творчество: я знаю, как ты на него реагируешь, потом ты будешь мне выговаривать, а я тяжело переживаю, когда у нас с тобой бывают конфликты, думаю, что местами тебе даже понравится, но местами может очень даже и не понравиться; именно потому, что ты – очень близкий мне человек, я не хотел бы это тебе показывать».
Или coming out – так coming out? Открыться – и получить отдачу, взять ответственность за свои слова и быть честным. Перед Богом я таков, как я есть, а могу ли я и пред людьми быть таким, какой есть, не лгать людям, не притворяться? Для меня серьёзный сейчас вопрос: вопрос внутренней честности. Честен ли я с собой, с людьми, с Богом? Не лгу ли я?
А самый любимый мой анекдот, знаете, какой? Анекдот точно про мою маму. – Фима, иди домой! – Что, мама, я замёрз? – Нет, ты хочешь кушать. Да, мы с мамой завязаны друг на друге, но, правда, как говорят, у нас – такой симбиоз.
___
Я не столько тревожусь из-за болезни, сколько оттого, что весь мир меняется, весь мир остановился, мир в панике.
___
Есть книжка моя (100 штук)!
У нас (у мамы) живёт сейчас пока гость, старый друг – гость неприхотливый и почти незаметный, да и сама мама говорит, что ей стало даже повеселее, мне тоже он не мешает: человеку некуда деться, он приходит только заночевать.
Мои записи следует понимать абсолютно буквально: никакого скрытого подтекста или двойного смысла в них нет: я – чукча, что вижу – о том пою.
Я понимаю ненормативную лексику, могу употребить, если из песни слова не выкинешь, жёстко матерюсь, когда злюсь (прости, Господи) – но, вообще, не люблю и от мата дёргаюсь.
У меня возникает страх, острый, но это – несколько другой страх, иррациональный и параноидный (у меня в диагнозе – паранойя), действие лекарства кончается, и возникает тревога, лекарство именно эту специфическую тревогу снимает; мы могли бы уже дня через 3 сделать укол, но, по-хорошему, надо бы потерпеть (как обычно) дней 10, не хочется колоть слишком часто; меня тревожит не столько вирус (здоровье), сколько то, что творится в мире, я в этом мире чувствую себя весьма неуютно; правда, этот страх не так зависит от повода, но просто раз в месяц этот страх возникает, когда действие лекарства кончается.
Я активно пользуюсь «бритвой Оккама»: это не эзотерический, а философский принцип, суть которого – в отсечении лишней аргументации; он звучит сложно: не стоит множить сущности без необходимости, но на простом уровне он звучит так: не нужно создавать сложные объяснения там, где простого объясненья достаточно; например, Гриша ко мне пристаёт с расспросами, на которые мне не хочется отвечать просто потому, что это – лишняя информация, мне эту тему не хочется развивать, хотя я и понимаю, что Гриша интересуется искренне; я стараюсь не говорить лишних слов сверх того, что я хочу в данный момент сказать.
Я по привычке много курю и пью кофе, я не хотел бы менять привычки, но, видно, придётся: я стал себя чувствовать плохо от кофе и сигарет.
Мне очень трудно было расстаться с ней, я очень сопротивлялся, но все знаки показывали на то, что пора уходить, что Бог против, что такова Божья воля: «я – упрямый, но я учёл: от меня тебя Бог увёл»; мы расстались-таки, и я успокоился.
Насчёт маминого гостя, сегодня я на него сердился: то есть, он нашёл для себя самое удобное и простое решение – пришёл к старым бедным друзьям и у них поселился, тут ему хорошо, тепло, его кормят, а «всё отдам» мы уже слышали – речь шла о том, чтоб переночевать, но он у нас неделю уже живёт; однако я думаю, что, может быть, всё – от Бога, нам помогают – мы помогаем, так и должно быть по-христиански; в быту гость никакой, неприхотливый, почти незаметный.
У нас в подъезде на днях был случай: к соседке пришёл якобы газовщик, посмотрел плиту, попросил водички, пока она ему налила водички, он у неё из сумки стащил кошелёк; предполагаю, что сейчас бандитизм усилится, и психически больных будет много, в квартиру вообще чужих нельзя никого пускать, а у нас – крайняя квартира в подъезде, к нам все идут: рекламные агенты, цыгане, вообще, непонятно, кто, я всем открываю: мало ли, кто пришёл; сейчас я очень боюсь. <
Можно было бы уже уколоть лекарство, прошло три недели, хотя ещё рано – по-хорошему, надо бы потерпеть неделю, но я не знаю, что будет через неделю, лекарство снимает параноидную тревожность.
Я решил продолжать медитировать. Хотя это неправильно, я постоянно нахожусь в медитации (было бы достаточно медитировать в день часа полтора, а всё остальное время – заняться жизнью). Ещё я время от времени делаю пересмотр (обычно пересматриваю только насущное, но по временам начинаю всю свою жизнь пересматривать). Я говорю о «православном дзэн-буддизме», хотя и сомневаюсь, что такое бывает. Я сижу в дзадзэн, но в моей медитации присутствует мысль о Боге. Я верю, что Бог – Христос.
Вчера мама с гостем за ужином хлопнули чуть-чуть водочки, чтоб расслабиться, я тоже вчера расслабился к вечеру и очень рано заснул, не включал даже компьютер – но проснулся опять в пять утра, стал вставать на рассвете (летний режим); гость оказался полезным: выносит мусор, приносит воды, ходил пешком в аптеку на другой конец города, чтоб купить мне запас лекарства – да и маме гораздо повеселее, мама его спасла, но и он маму сейчас спасает, мне он не мешает, человеку некуда деться; снился яркий сон, но я сразу его забыл; у нас вчера было холодно, шквальный ветер, дождь со снегом, к вечеру выпал снег, сегодня – мороз и солнце, но очень скользко.
Я предполагаю, что вирус, может, и победят, но во всём мире произойдут необратимые социальные перемены. В частности, многие останутся без работы, без денег, многие обнищают – вплоть до того, что будут умирать с голода – многие станут грабить, красть, убивать, многие станут сумасшедшими, многим придётся сменить профессию, полностью изменить свою жизнь; не знаю, как, скажем, в Америке, но боюсь, что вся наша страна перестанет нормально функционировать, даже в бытовом плане, возможно наступление диктатуры и полицейского государства; что будет с образованием, медициной, с социальными и бытовыми службами? Это – самый серьёзный кризис. Впрочем, возможно, никого и не волнует мировая судьба, но это – личный страх боли и смерти, и это находится прямо здесь, совсем рядом.
___
Мы должны молиться, но сказано: «не искушай Господа»: всё будет по Божьей воле, да будет воля Твоя.

Конечно, я – параноик, но во всемирный заговор я не верю: если что-то и есть, это космические силы, не человеческие.

Я 1 марта собирался поехать в церковь (на Прощёное воскресенье) – вот тогда надо было и ехать, теперь не доеду.

Мы боимся в теории, а, когда что-то происходит на практике, не боимся: все проблемы – от думанья.

Нам прекрасно помогли: благодаря помощи, мы выжили и прожили 6 лет – но теперь надо, поблагодарив, отпустить.

Мы не находимся здесь и сейчас, в настоящем – мы о будущем думаем, но это – только воображение.

Ум и есть медитация: медитация – это наблюдение за процессом ума, но медитация и есть ум.

Мороз и солнце, в квартире у нас – очень холодно, еле тёплые батареи.

Естественный отбор – жестокий закон Природы: выживут не самые хорошие, но самые приспособленные.

Кризис произошёл уже, слом (перемена) произошёл – новая жизнь начинается, новая ситуация, всё только начинается.

Я бы не хотел погружаться в религию, я бы выбрал обычный дзэн.
___
Я рассказывал: я привык сидеть в одиночестве, я даже мало, кому звоню, хотя жаль, конечно, что гости сейчас вообще не ходят; с Ленкой по телефону общаемся: всё-таки, надо с кем-то обсудить новости, с кем-то поговорить, поделиться; маме гость помогает по хозяйству и её развлекает, а то наедине с собой мы бы с мамою с ума посходили.
Приходит вечер, и я – довольно расслабленный и спокойный, хотя и с переменным успехом: то тревожусь, то успокаиваюсь, но панического страха у меня нет – обычная тревожность моя.
Говорят, что ситуация абсолютно серьёзна, без шуток, но это – социальный кризис, это пройдёт, это вскоре должно успокоиться – это не конец света, никакого религиозного контекста здесь нет; сколько мы социальных кризисов пережили – переживём и это, хотя, на мой взгляд, это – всемирный кризис, самый серьёзный.
Заходил Серёжа на чай, мы могли бы мне уколоть лекарство, но решили сделать укол через несколько дней, ещё рано; дня три назад я сильно нервничал, но успокоился и нормально, на удивление, себя чувствую, тревожусь местами, но панических состояний нет, то тревожусь, то успокаиваюсь, встаю в 5 утра, но и это – мой нормальный летний режим.
___
Времена перемен, однако.
___
Кстати, на верхних ветках абрикос за окном уже расцветает – цветочки самые первые – очень-очень рано в этом году.

«А давайте, я не буду вам говорить, что всё очень плохо, а вы мне не будете говорить, что всё хорошо».

Будь, что будет – прими, смири себя с Божьей волей, не ломай голову; что ты можешь поделать.
___
Сегодня толком не спал, сердце болело – у меня так и не было, чтоб сердце болело, бывает, прихватит и отпустит, но, чтоб постоянно ныло, так не было, мама мне дала корвалмент, вообще, мы тут все немного простужены, очень холодно.
Мы на днях мне укол сделаем, не уверен, что мне станет от него лучше, но сделать его пора (как обычно): если колоть лекарство раз в месяц, я 13 лет нахожусь в ремиссии, а, если полгода укол не делать, мы имеем гарантию обострения, а зачем; пропустить пару месяцев – не критично, но, если не делать укол месяца четыре, полгода – как факт, обострение, арифметика тут простая.
Я не хочу тебе говорить мысль, которая может тебя расстроить, но говорят, что в странах, где эпидемия сильная, такая ситуация, как у нас, была недели две-три назад – и им тоже было тогда всё по фигу – то есть, что будет у нас через две-три недели? – я молюсь, чтобы всё у нас обошлось, миновало, чтобы у нас вовремя введённые меры карантина всё это предотвратили, но эта мысль выглядит для меня очевидной.
Сделали-таки мне укол: и по сроку пора, и я чувствую себя напряжённо: у меня так бывает, когда я сижу в своём одиночестве и достаю себя своими мыслями, думаю свою мысль и тревожусь, меня от тревог и мыслей уже зашкаливает; в общем-то, ничего страшного, всё обычно: просто надо с кем-нибудь пообщаться, а гости сейчас не ходят.
Мамин гость (Саша) попал, конечно, в безвыходную ситуацию, но и мы с ним попали в безвыходную ситуацию, и эта ситуация меня уже «парит»: речь шла о том, чтоб переночевать, но он у нас две недели уже живёт, мама его кормит, мы рады угостить человека, но, по факту, он – третий человек в семье на полторы пенсии – а как это реально? – работу он активно ищет, но не может найти, сейчас устроился на другом конце города, встаёт рано, приходит поздно, но их могут на карантин закрыть, на улицу его не прогонишь, голодным мама его не оставит; остаётся надеяться, что он принесёт нам не проклятие, а благословение, что он к нам пришёл от Бога; вообще, я думаю: всё от Бога или всё абсурдно и «просто так»? – верить хочется; почему Бог нам перестал помогать, обрубил наши желания, начинания – или Он помогает на тонком уровне? – почему он допускает болезнь – или Он борется за человеческую душу? – почему наступил этот внезапный всемирный кризис, который затронул нас всех и каждого – что-то в небесах изменилось, Господь поменял к людям своё отношение – или такова Божья воля – почему Бог перестал давать – или Он уготовил нам нечто иное, лучшее? – человечеству не пора ли переродиться? – слышит ли Бог молитвы – или, всё-таки, Он на них отвечает?
___
Мы перевели часы на летнее время.
Я курю и пью кофе попросту по привычке – но зачем пить кофе, если я от кофе чувствую себя плохо?
___
Я полагаю, что нас всех (весь мир) «переколбасит», а вот потом всё наладится: на мой взгляд, это – самый реалистичный прогноз; дай, Бог, нам пережить и пережить благополучно эти трудные времена, времена перемен.
___
Я рассказывал: есть такой анекдот: чем старый холостяк отличается от молодого холостяка? – молодой холостяк убирает, чтобы пригласить женщину, а старый холостяк приглашает женщину, чтоб она убрала. В этом смысле я – старый холостяк, мне не хватает женской руки. Мама основательно убирает в моей комнате пару раз в год, иногда подметает. Раньше я и сам раз в несколько дней у себя прибирал: подметал и протирал пол, но у меня уборка занимает 5-7 минут, тяп-ляп, хорошо я убирать не умею, сейчас совсем обленился и вообще ничего не делаю. На самом-то деле, у меня – глубокая депрессия по поводу того, что у меня грязно в комнате, но убирать сам я не в силах.
Вчера заснул очень поздно, в час ночи, сегодня встал в 6 утра: девочка-соседка, Настя, слушала музыку до полуночи – не слишком громко, но, всё равно, спать мешает, потом соседи ночью стучали – что они ночью делали? – чувствовал себя плохо.
___
Я знал, что в моей судьбе в возрасте до пятидесяти лет будет кризис – может быть, даже духовный кризис, что моя судьба переменится, что жить по-прежнему невозможно – но я, конечно, не ожидал, что мой личный кризис совпадёт со всемирным кризисом, что произойдёт нечто подобное концу света; говорят, что в японском языке слово «кризис» пишется двумя иероглифами: «риск» и «возможность»: мы все рискуем сейчас жизнью, собственной, жизнью близких, своим привычным укладом, но у нас есть надежда, что планету «переколбасит», и мир изменится, и всё станет иначе, по-новому, может быть, даже лучше; всё равно, надо молиться Богу – мы все пред Богом, Бог нас рассудит, хотя нам и кажется, что Он сейчас не исполняет наши молитвы – а на всё Божья воля; нам всем надо пересмотреть свою жизнь, проработка идёт крайне интенсивная, ситуация развивается крайне быстро, у нас совсем мало времени, мы все – перед лицом смерти, хотя у нас и есть надежда на новую жизнь; нам надо все свои духовные ресурсы сейчас использовать, нам остаётся, всё-таки, личный дух, личная медитация; я заканчиваю свои дела и подбираю «хвосты», подготавливаю себя к переменам; слава Богу, я прожил свою жизнь и сделал свою работу – дай, Бог, и впредь мне жить и делать мою работу, я медитирую, мне остаётся дзэн, это – мой путь, а у других людей – другой путь, мы все – разные; я думаю, что это – не конец света ещё, но кризис, который нас ведёт к новой жизни.
___
Мыть с мылом булочки в целлофане и при этом по гостям шляться – это абсурдно, ты уж определись, предохраняешься или нет, ходить сейчас по гостям – это риск куда больший; я не хочу на эти темы с тобой дискутировать, но мне видится, что ситуацию ты крупно недооцениваешь, сейчас нельзя быть беспечным: да, пока всё нормально, но я могу с уверенностью сказать, что через пару недель ситуация на Украине станет очень тяжёлой – и, конечно, дай, Бог, чтобы я ошибался; нам от жизни некуда деться, мы – внутри ситуации, и ситуация развивается, жизнь меняется, всё быстро происходит немыслимо, у нас – последнее сейчас спокойное время перед временем перемен.
А вдруг в экстремальных условиях всё будет работать жёстче и даже лучше – что, если мы все прекратим индульгировать – говорят, в экстремальных условиях проходят неврозы; у меня нет сейчас такого легального выхода – сойти с ума, и уйти в больницу сейчас невозможно (и не дай, Бог); я себя не считаю воином, мы все далеко не являемся безупречными воинами, но нам всем надо сейчас использовать свою (хоть крохотную) воинскую часть, свои (хоть небольшие) воинские ресурсы, у нас нет больше времени думать и медитировать.
У нашей семьи – достаточно высокий риск, потому что у нас нет возможности стопроцентно предохраняться (это попросту невозможно), нам остаётся положиться на волю Бога – и будь, что будет.
Я сейчас – довольно спокойный (хотя подспудно тревожный), но это – не моё личное спокойствие, настоящее, это от галоперидола искусственное спокойствие.
На самом деле, этот вирус не избавил нас от других проблем: есть риск всех прочих заболеваний, материальные и бытовые проблемы, небезопасность.
Я рассказывал: вообще-то, я не люблю писать стихи, не люблю так много стихов писать, считаю их второстепенными, проходными, это – попросту почеркушки, но у меня сейчас нет другого выхода, энергию девать некуда: я не общаюсь, секса нет тоже, сижу, думаю свою мысль и тревожусь – так я хоть стишки пишу, хоть стишками спасаюсь.
Я рассказывал: у меня – довольно хороший самоконтроль, с возрастом я стал гораздо «нормальнее» и устойчивей, но некоторого процента контроля мне не хватает, я на 100% не контролирую своё состояние, и лекарство мне просто добавляет этот недостающий процент, оно и действует только на некоторый процент, под уколом я спокоен, как слон.
Конечно, сейчас рационализация – очень полезная штука: надо не только переживать и думать, но и разговаривать и писать словами.
Не успел я пожаловаться, что, кажется, Бог нам перестал помогать, как Линда нам принесла миллион еды, денежку; потом пообщались с Дашкой: Дашка – рациональная, Дашка – воин, она спокойна, и она меня успокоила.
Мне нехорошо сегодня из-за лекарства, много курю и пью кофе, тревожусь, не могу усидеть на месте – но это обычно, через неделю «побочка» пройдёт, и мне будет нормально, нужно несколько дней потерпеть, потом мне пару недель будет нормально, спокойно, сейчас настроенье даже весёлое, но тревожность, напряжённость и неусидчивость, нервозность может быть и от кофе, но как его не пить, кофе хочется, лекарство затормаживает, но делает неусидчивым.
Я рассказывал: я в настольные игры вообще не умею играть, вообще, как играть, не соображаю, всегда проигрываю – я уже даже и не пытаюсь, и в интерактивные игры с людьми я почему-то вообще не могу играть, психологический барьер.
Уйдут не «плохие», уйдут слабые, останутся самые приспособленные: естественный отбор – жестокий закон Природы, он не имеет морали или совести и религии.
Мне кажется, я уже не могу ничего поделать и не хочу ничего менять – как ни странно, пусть всё идёт, как идёт; я нахожусь в тупике, который сам я, своим умом, разрешить не способен, но перемены теперь объективны – и так или иначе и мой личный тупик разрешится, возможно, как себя я загнал в тупик, так и человечество себя завело в тупик – нужны перемены.
___
Я считаю, что вся ситуация сейчас настолько (абсолютно) параноидальна, что бояться как раз нет смысла, а надо всё переводить на аналитический уровень; я считаю, что надо максимально применять меры предосторожности, чтобы риск свести к минимуму – но стопроцентных гарантий нет, заразиться можно от чего угодно в любой момент; я предполагаю, что на Украине вспышка будет дней через десять, считаю, что необходимо сейчас общаться с друзьями и разговаривать словами хотя бы по интернету и телефону, писать словами, а не только неосознанно думать; наша семья находится в открытой ситуации, риск высокий, потому что стопроцентно предохраняться для нас, по меньшей мере, пока, попросту нереально – тогда надо принимать это; у меня был сегодня спокойный день.
___
Я не считаю свои стихи мрачными или грустными – в моём восприятии они довольно спокойны, я не раскисаю, помня о смерти, а, наоборот, так я себя мобилизую; считаю, что мы не помним о смерти, но, если б помнили, мы не боялись бы.
В твоём восприятии всё может быть абсолютно иначе, но так – в твоём восприятии; у нас мнения с тобой – разные, поэтому я не хочу о мнениях спорить: как я не доверяю твоему оптимистичному мнению, так и ты не будешь моё пессимистичное мненье слушать.
Я Серёже рассказывал: лет 20 тому назад у меня было лето, когда мне почему-то захотелось почитать классическую литературу: я прочёл «Подростка» (с большим удовольствием), читал «Дуинские элегии» Рильке и даже прозу Петрарки.
Я пью кофе, поэтому спать мне не хочется, но, вообще-то, несколько дней я очень мало сплю; от сигарет нормально я себя чувствую, а от кофе мне плохо, я пью его по привычке, может, и можно кофе немного выпить, но надо меньше.
Серёжа спрашивал, каковы мои планы: но какие могут быть сейчас планы? – надо пережить кризис, жить одним днём.
___
Из письма. Мне сегодня, на удивление, яркий сон снился, но я его неотчётливо помню. Встал позже, чем обычно, вроде бы, выспался. Но мне сильно страшно. У нас на днях подморозило, морозец и солнце, сегодня слегка теплее. Абрикос зацвёл слишком рано, только начал цвести, но мне кажется, что цветы побились морозом, пожухли, грустно. Пиши мне. Я боюсь, что сейчас что угодно может случиться в любой момент, что будущее абсолютно непредсказуемо, и возможно, времени у нас нет. Боюсь своей смерти и смерти мамы, внезапной болезни, страданий, боюсь, что весь мир перестанет нормально функционировать, массового психоза. Я больше всего боюсь перемен, что у нас не осталось времени. Нам хочется жить своею обычной жизнью, но в любой момент жизнь может перемениться непредсказуемо – и как тогда жить иначе? И мне кажется, что перемены уже пришли. Поэтому я сильно боюсь. А к чему человеку снится, что его стригут, причём, перестригают по-другому, по-новому? К обновлению? Сегодня приснилось. Это, говорят – плохой сон.
Пора, видимо, стирать личную историю, освобождаться от груза прошлого ради чистого настоящего, завершать дела, хотя я свою личную историю не стираю, а архивирую: мой архив – это история всей моей жизни, но это только архив; мы не можем сейчас на время рассчитывать: прошлое в прошлом, а будет ли будущее? – нам надо на настоящем сосредоточиться, на одной главе, даже на сегодняшнем дне, даже на «здесь-сейчас».
Обычно сейчас я не запоминаю сны, хотя что-то снится, но сегодня, на удивление, яркий сон снился: снились мои друзья, серые маги, я у них был в гостях, они меня угощали чаем, я что-то сказал – и они долго смеялись над моей шуткой, Ира стригла меня (причём, перестригала по-новому); наяву я их не видел больше двадцати лет, с 1997-го года.
Я хочу сказать, что я не раскисаю, помня о смерти, а, наоборот, так я мобилизую себя; сейчас всё сконцентрировалось, усугубилось, но, в целом, это – обычные мои настроения: я постоянно медитирую на времени, на том, что оно может кончиться, на обычной жизни и неизбежности перемен, на смерти, я «медитирую на медитации»; а другие люди воспринимают по-разному: скажем, маму мои стихи печалят, расстраивают, она относится по-другому, я и не хочу свои последние стихи пока ей показывать, а есть люди, которые воспринимают мои стихи-настроения совершенно спокойно.
Любопытно, что мотив парикмахерской (стрижки) снова приснился – и, может быть, даже дважды: во сне в общежитии на последнем (двенадцатом) этаже я искал парикмахерскую (та переехала, и там парикмахер была другая), я вчера им оставил задаток и хотел подстричься наголо, под машинку, чтобы всё начать с ноля, заново; говорят, возможно, стрижка во сне – это перемена системы мышления; вчера я заснул рано, даже не хотел, как обычно, перед сном работать час за компьютером – решил, что поработаю утром, встал, как обычно, на рассвете, настроение решительное и даже радостное; во сне был мой друг, он себе усы подстриг коротко – и ему было так даже и хорошо; может быть, эти сны про стрижку – это про обновление, перемены в уме и отсечение лишних мыслей; по ощущению сны не были неприятными или страшными.
Я не считаю себя магом, разве что, своеобразный пасьянс, чтобы всё складывалось одно к одному, так же я прощаюсь с идеей дзэн, потому что мой дзэн – не дзэн; по большому счёту, я – попросту обычный живой человек, и я хочу верить; мне остаётся моя своеобразная «медитация», которая даже не является медитацией, но я в ней постоянно; эта медитация – просто пребывание в своих процессах и наблюдение за процессами, их углубление.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author